— Пытался добиться от него хоть что-нибудь. Ты знаешь, что делают с малявками, которые не говорят и ни на что не реагируют? Я почти уверен, что ему нужен врач.

— Что, совсем плохо? — озабоченно поинтересовалась девушка.

— Да ты сама посмотри, — отозвался я.

В тот же момент, будто издеваясь надо мной, Джун покачал ногой и спросил.

— Дядь, ты всё? Я есть хочу.

…

Под громкий хохот чуть ли не задыхающейся Марии, я понял, что был клоуном всё это время. Он что, надо мной издевался?

Надо было всё-таки остановиться на варианте с удушением.

— Ты! Что ты делал всё это время? — не выдержал я.

Мальчишка пожал плечами без каких-либо признаков раскаяния.

— Он нравится мне всё больше и больше, — заявила Мария. Она хотела подойти к Джуну и подняла руку (вероятно, чтобы потрепать его по голове), но он резво соскочил с кресла и бросился ко мне.

Мальчишка вцепился в мою ногу и глянул на Марию, как испуганный зверёныш. Та оскорблённо надулась. Конечно, да чтоб княжна хоть раз почувствовала такое пренебрежение от какого-то ребёнка!

— Эй, малыш, почему я тебе не нравлюсь? — пропела она; она никогда не говорила ни с кем так нежно, и что-то мне подсказывает, что никто в мире, кроме Джуна, до сих пор не удостоился такой чести. — Знаешь, этот глупый братец хочет тебя придушить. А я нет. Разве я не хорошая?

— Не настраивай его против меня, — нахмурился я. — Что я буду делать, если он будет реагировать на меня, как на тебя?

Мария безразлично махнула рукой.

— Ну тебе это ведь и не нужно. Смотрите, какие мы злые, нам не нужны милые младшие братья. А у меня нет ни одного — по крайней мере, ни одного младше Антоши! Знаешь ли, счастьем надо делиться.

— Если он сам к тебе пойдёт — забирай, — весело ответил я.

Джун подёргал меня за штанину и поднял голову, чтобы взглянуть на меня с жалобностью брошенного щенка.

— Дядь, не отдавай меня страшной тёте…

— Я? Страшная? У тебя просто нет вкуса… — оскорбилась Мария. Затем глянула на большое зеркало на дверце шкафа: выглядела девушка как всегда безупречно.

— Может, он просто видит твою пугающую натуру, — пожал плечами я и обратился к Джуну: — Слушай, в каком месте я дядя? Пять раз сказал: зови меня старшим братом. Нам же не нужны проблемы, парень?

— Не хочу проблемы, — протянул Джун. — Хочу есть, дядя.

Я вздохнул. Ладно, я готов смириться с тем, что человек, который только что воскрес, самую малость раздражает.

— Брат.

— Дядя, — упорствовал малец.

— Старший брат.

— Ты дядя.

— Я тебе никакой не дядя. Старший брат, можешь повторить? — скрипнул зубами я.

— Может, ты просто слишком старый? — фыркнула Мария.