Мы сошли на землю. Джун, почему-то очень воодушевлённый после многочасового полёта, вцепился в мою ногу, вынуждая меня его тащить. «Ну и ладно, — подумал я. — Почувствует себя грузом, который волочат по земле, и сам отцепится».

Правда, отцепляться он почему-то не спешил, даже если его крайне неудобное положение ему не нравилось. Странный мальчик.

Правда, сразу после того, как я оказался на земле, Мария огорошила меня тем, что осталось ещё не меньше двух часов в машине, прежде чем мы доберёмся до поместья её отца. Как говорится, зад квадратный, сидеть устал, а деваться некуда — ну не пешком же туда тащиться.

Дом Вяземских… он куда больше подходил под слово «поместье», чем довольно скромный дом Кикучи Орочи. Мы долгое время ехали по пустой трассе, окружённой лесом, прежде чем взгляд зацепился за длинный кованный забор. Территория была огромной, и сквозь ворота виднелся большой сад и несколько зданий из светлого камня. Всё стены были выкрашены в персиковый, место выглядело ухоженным, и даже издалека я мог рассмотреть снующих туда-сюда слуг, погружённых в заботы о сохранении внешнего вида поместья.

Это уж не считая многочисленных камер на заборе и безмолвной охраны у огромных арочных ворот.

Мы въехали на территорию поместья, и машина остановилась. Мария вышла первая: на её лице было заметное облегчение от того, что она наконец вернулась домой. Я выскочил следом и покрутил головой — и правда, роскошное место. На мой вкус, выглядит это куда приятнее, чем все эти традиционные постройки в Оясиме — отчасти напоминает архитектуру моего мира. Конечно, таких поместий простому человеку не увидеть, но с тех пор, как я перебрался во дворец, можно было просто выглянуть в окно, чтобы посмотреть на что-то, совершенно не похожее на какие-нибудь деревенские халупы.

Мария пошла вперёд. Я подхватил Джуна и отправился за ней, поднимаясь по лестнице к главному входу. Там нас уже ждали: мужчина лет сорока в чёрном костюме поклонился Марии, и пара служанок позади него сделали тоже самое.

— Добро пожаловать домой, княжна.

— Ну что ты, Платон Егорович, ты же вечно жалуешься на спину, — снисходительно сказала Мария, позволяя мужчине выпрямиться. — Эй, Сабуро, это наш дворецкий. Платон Егорович, это мой новый жених, Кикучи Сабуро. Ты уж о нём позаботься.

Мужчина прищурился, заметив Джуна — мою точную копию! — в моих руках, но выдавил:

— Конечно. Раз, что ты наконец привела в дом юношу, княжна.

Как-то безрадостно это звучало. Я бы тоже не обрадовался. Спас положение Джун, среагировавший даже раньше меня: