— Не будет? — спросил я, слегка покачиваясь на месте. — Дядя… Так надо?

— Это необходимо, — кивнул старик. — Тогда мы все будем счастливы. Я, ты, Рико. Нужно только всем сердцем пожелать… чтобы клан Кикучи был уничтожен.

— Но я не хочу, — пробурчал я. — Разве это то, что я должен сказать?

— Сабуро! — рявкнул старик. Я вздрогнул и сжался, и на мгновение мне показалось, будто в голове каша из мыслей, никак друг с другом не связанных. Заметив мою реакцию, старик покачал головой. — Прости меня, Сабуро. Я просто хочу тебе помочь.

— Да, дядя, — пискнул я.

— Ты же знаешь, Рико и Ами мои драгоценные дочери… И ты, мой любимый внук. Как я могу не желать тебе добра? Думаешь, я тебя обманываю? Как ты можешь, Сабуро?

Я помотал головой.

— Прости, дядя…

— Ничего, — вздохнул старик. Затем он вынул лист из рукава, развернул его и показал мне рисунок. — Смотри внимательно. У тебя есть краска? Нужно сделать основу, а затем покрыть кровью некоторые места.

— Я найду краску, — кивнул я. — Сейчас всё сделаю, дядя.

Затем все потускнело. Я понял, что на этом воспоминание кончилось, и я снова вернулся в хранилище воспоминаний под внимательными взглядами Джуна и хранителя.

— Это то, что вы искали? — спросил последний.

Я медленно кивнул.

— А больше ничего нет?

— Боюсь, это всё, что сохранилось, — покачал головой хранитель.

Всё равно неплохой результат. Итак, дядей оказался глава Минами, отец тёти Рико и матери Сабуро… то есть, мой дед. И почему он его так звал? Сказал бы сразу, что дед во всём виноват, и других кандидатур бы и не осталось.

Значит, этот Минами так обозлился на клан Кикучи, что решил уничтожить его с помощью глуповатого и психически нестабильного внука. Но тот явно напутал с желанием, и вышло как вышло.

Серьёзно, я мог просто позволить своей новой семье всё доломать и жить себе припеваючи, если бы Сабуро не загадал не то желание? Даже как-то обидно. Ломать не строить, задача-то куда проще и приятнее.

Значит, теперь нужно выловить этого наглого старика и выпытать у него, как снять этот треклятый ошейник. Ну наконец-то что-то проясняется!

— Ты нашёл то, что искал? — спросил Джун, сделавто самое любопытное лицо, которому (конечно, по словам Марии и Прохора) просто невозможно отказать.

— Да, — отозвался я. — Можем возвращаться.

Тогда же я позволил себе выйти из медитации. Это было тяжело — тело просыпается от ужасно долгого сна и множества часов без единого движения. Не открывая глаз, я почувствовал копошение под боком — видимо, это был Джун. Он-то просто проспал всё это время. Это ведь я затянул его в его собственный разум.