Впрочем, гостям и до этого не было дела — они зашли в комнату Кикучи Орочи, закрыли дверь и никого туда не пускали. С таким даже скудная охрана поместья не справится.

Но у Таро были и свои методы. О маленьком окошке в бумажной перегородке, спрятанном за комодом в отцовской комнате, он знал лет с шести. Ему ничего не стоило подобраться к нему и тихонько присесть, подслушивая разговор.

Тогда-то Таро и узнал несколько вещей. Для начала, Орочи получил лёгкие деньги — а он не из тех, кто откажется от лишней иены. Его всегда мог легко подкупить любой человек, имеющий пачку денег в кармане. Во-вторых, ему пришлось что-то подписать — к своему стыду, первую часть разговора Кикучи Таро прослушал, поэтому не знал, что именно это было.

Зато прекрасно понял, что это как-то связано с передачей прав на воспитание какого-то ребёнка Сабуро. Что за чёрт?

Ребёнок, видимо, должен был быть сыном Орочи — по крайней мере, степень родства этого малолетки и Сабуро была достаточно высокой, чтобы это подтвердить, но для достоверности кто-то выдрал у Орочи клок волос — явно больше, чем нужно. Сам отец этого то ли не заметил, то ли предпочёл промолчать. «Конечно, — подумал Таро с ноткой самодовольства. — Он всегда был трусом. Я бы не дал им так с собой обращаться».

Но слова и действия частенько так отличаются, что даже нельзя сказать, что они принадлежат одному человеку, так что это ещё предстояло проверить. Но в глубине души Таро надеялся, что ему никогда и не придётся.

Кикучи Таро никак не мог перестать об этом думать. Сабуро, его идиотский младший брат, откопал какого-то бастарда, возможно, ещё более ущербного, чем он сам. Это не секрет, что по всей Оясиме могло ходить хотя бы несколько единокровных братьев и сестёр Таро, но никто никогда и не думал давать им фамилию Кикучи и принимать их в семью.

С другой стороны, больной разум Сабуро — потёмки. Кто знает, что у него в голове? Иногда Таро казалось, что эта ходячая креветка окончательно сошла с ума.

Таро всегда был одержим Сабуро. Ему никогда не нравился его младший брат, жалкое и слабое существо; Таро чувствовал к нему сильнейшее отвращение и искренне хотел, чтобы он поскорее умер. Но всё это как-то уживалось с навязчивым желанием Таро следить за каждым шагом Сабуро, наблюдать за ним и всегда знать, чем и как он занимается. Таро был тем, кто инициировал своеобразное заключение Сабуро. С тех пор, как третьему сыну Орочи исполнилось двенадцать, он перестал быть таким слабым и хрупким, чтобы заболевать от каждого дуновения ветра, и отец уже был готов записать его в обычную школу и позволить ему выходить из поместья.