Я медленно поднялся. Только сейчас заметил, что вся моя рубашка под ветровкой пропиталась кровь. Моей кровью. В этот самый момент, в теле будто бы активизировался рубильник, запускающий болевые ощущения. Я скрывался от сильной боли в брюшной полости, но не застонал. Медленно отполз от Минаева, лежавшего в луже его крови.

— Сука… — Прохрипел он и выплюнул красную слюну на подбородок. Потом попытался медленно подняться на руках, встать.

— Кажется, все пошло не по твоему плану, — сказал я Минаеву, оперевшись спиной о стену и прижимая руку к ране.

— Витя! — Марина бросилась ко мне, — боже, Витя!

Она не знала, что делать, и только уставилась на мое окровавленное тело дурными глазами.

— Нужно что-то, чтобы остановить кровотечение. Какая-нибудь тряпка, — сказал я.

Заплаканная Марина покивала, а потом принялась расстегивать блузку на груди. Стянув рубаху и оставшись в одном только бюстгальтере, она скомкала свою одежду, прижала к моей ране.

— Изобретательно, — ухмыльнулся я, придавливая блузку к телу окровавленными руками.

— Боже, Витя… Я… Я сейчас позвоню в скорую!

Марина торопливо встала и хотела, было побежать к телефону, но застыла. Корчащийся от боли Минаев лежал у ее ног в собственной луже крови. Помедлив пару мгновений, она оббежала десантника, бросилась к телефону и стала набирать ноль три.

Минаев медленно сел боком. Сплюнув кровь.

— Ты не уйдешь далеко в таком состоянии, — сказал я холодно. — Истечешь раньше. Жди лучше скорую. Тогда, может быть, останешься жив.

Минаев бросил на меня взгляд. В нем читалась смесь шока, злобы и страха. С трудом поднявшись на ноги, он торопливым, неловким шагом побежал вон из квартиры. Переступил лежащего в дверях комнаты Ефима.

— Плохое решение, — проговорил я, кривясь от боли.

— Да-да, к нам ворвались, — начала по телефону Марина. — Жених защищался, но в него стреляли! У него… У него кровь!

Посмотрев на Фиму, я медленно, сквозь боль, поднялся.

— Витя! — Крикнула Марина и бросила трубку на телефонный столик, метнулась ко мне. — Куда ты⁈ Тебе нельзя двигаться!

— Спасибо, Марин, — проговорил я, глянув на нее с грустной улыбкой. — Если бы не ты, я мог бы не выжить.

— Витя… — Она обняла меня, несмотря на кровь. — Витя! Я так люблю тебя, Витя! И я не хочу…

— Все будет хорошо, — нежно отстранив ее окровавленной рукой, я направился к Фиме. — Пожалуйста. Найди еще что-то, остановить кровь. Фима тоже ранен.

Приблизившись, я увидел, что Фиме прострелили плечо. Упав от толчка, он ударился головой об косяк и рассадил себе темечко. Ефим был без сознания, но живой.