Выражение лица Логопеда в один миг переменилось. Он снова заулыбался, отчего его и без того небольшие глаза стали казаться совсем маленькими и какими-то крысиными.

— Есть такие мысли, — проговорил Адам. — Укрупняем, так сказать, предприятие. Ну и надо привлекать партнеров. Бизнес есть бизнес. Либо растешь, либо чахнешь.

«Видать, Корастелев и с Адамом на эту тему беседовал, — подумал Багиров. — М-да… В одной лодке мы с Назаровым».

— А вот это уже интересно, — сказал Логопед.

— Вам об этом Иван расскажет завтра. Когда Горелый будет с нами. Всю схему вам растолкует, — продолжал Адам.

— Ну что ж, — почувствовав запах наживы, Логопед снова показал в улыбке свои крупные зубы, — тогда завтра и перетрем. За водочкой, а? А ты, братан, извиняй. Недопонимание вышло у нас с тобой. На нервах мы все, сам понимаешь. Ну вот беленькой и полечимся.

С этими словами он обратился уже к Руслану.

— И полечимся, и перетрем, — ответил майор, стараясь, чтобы голос его на этот раз звучал не так сухо и совершенно не саркастично.

— Ну давай, братва, — крикнул своим подручным авторитет. — Хватайте гранаты и грузите в машину. Ладно, бывайте, други. Завтра повидаемся.

Здоровяки схватили оба ящика, потащили их к вольво. Логопед было, тоже пошел к машине, но Руслан, сам не зная зачем, вдруг окликнул его:

— Логопед!

Бандит замер у двери, обернулся.

— Скажи, а почему тебя так прозвали? Почему Логопед-то?

— Не надо, Русик, — шепнул ему Адам. — Ну на кой черт ты нарываешься?

Лицо бандита первые мгновения было темным и хмурым, но потом он, по своему обыкновению, снова заулыбался. Затем пошел к Руслану.

— Когда была у меня первая ходка, — начал он, приблизившись к офицерам, — по молодости еще. Сидел у нас в камере один блатной. Вор в законе. Кликуха у него была Заика. А знаешь почему?

— Почему же? — Руслан и глазом не моргнул.

— Потому что он, хе-хе, заикался. Был блатной тогда больно мурый, считал, что ему многое можно. Короче, блатной блатным, а понятия не уважал. Только вид делал, что живет по-людски и людское уважает. А сам крысой оказался. Ну вот я ему и объяснил, кто он по жизни такой и чего стоит. Да так объяснил, что Заика перестал заикаться. Все уважаемые люди увидели, кто он есть, когда я с ним поработал. А я, стало быть, раз от заикания умею лечить, оказался Логопедом!

Когда авторитет закончил свой рассказ, то мерзко засмеялся, положил руку на небольшой, но виднеющийся под белой рубашкой живот.

* * *

— А я и не думала, Витя, что ты со мной захочешь пойти на Чехова. Думала, тебе театр совсем не нравится, — сказала Марина, когда мы медленно шли от стоянки к театру драмы и комедии города.