Промолчавший бандит только закивал. Потом крикнул своим:

— Лады, пацаны. Давайте этого прокопаем. Ну че, вы, погнали?

Бандит приблизился к Минаеву, протянул руку для прощального рукопожатия.

— Погнали, — ответил тот холодно, но руку все же пожал.

Потом он направился к своим. Все вместе они сели в свою желтую лупоглазую копейку.

— Сержант, — шепнул Минаеву один из его бойцов, невысокий, но коренастый, по имени Федя. — А че ты им не расскажешь, что Адам того? Они город лучше знают. Вон, Механика этого выследили, наказали. Мож помогут и Руслана найти?

Минаев не ответил, потер большой шрам на подбородке, который оставила ему одна из многочисленных афганских рукопашных, которые часто происходили в тамошних горах. У Минаева уже давно образовалась странная привычка трогать шрам, когда он нервничал. И это была самая безобидная из особенностей его личности, появившихся после войны.

— Полковник сказал, лишнего мясуховским не болтать, — проговорил он.

— Ну, — подхватил второй, полноватый, но крепкий мужик по имени Саша Чентимиров, — если мясуховские поймут, что под нас кто-то, возможно, копает, точно с дела сольются. А щас они нужны. Адама-то, менты нашли.

— Отставить разговорчики, — угрюмо бросил Минаев. — У нас завтра еще много работы. В присутствие этих, — он кивнул на бандосов, закапывавших Механика, — вообще ни о чем таком не болтать. Поняли?

— Угу… — промычал Федя.

— Поняли, Сеня, — вздохнул Чентимиров. — Поняли.

* * *

Прильнув к двери, я прислушался. Все также было тихо, только спокойный ветер шумел на улице, в кронах деревьев. Да стрекотал уже знакомый мне сверчок где-то в огородах. Приоткрыв дверь, я выглянул.

В темноте, освещенный одним только светом в оконцах старой хаты, меня встретил заросший двор. Сарай находился позади хаты, на некотором расстоянии. По обе стороны участок окружал забор из неотесанных деревянных столбов и рабицы. Черные в ночи бревна ограды возвышались над сеткой и темнели, похожие на хищные кривые зубы чудовища.

Двор был узкий, и почти все пространство тут занимала низенькая хата с крышей из древней черепицы. Покосившееся жилище подпирали сзади толстые бревна.

Кто бы ни остался тут, он сидел внутри хатенки. Тихо прикрыв за собой дверь, я медленно пошел к саманной стене, припал к ней. Потом заглянул дальше, во двор. Спереди ограды и вовсе не было.

Оглянувшись вокруг, я понял, что хата стоит на отшибе, отделенная от остальных строений хуторка протяженными огородами и густой рощицей. Только за ней, вдали, виднелись огоньки чужих окон.

Где-то сзади, там, где за моим сараем развернулся широкий огород, залаял пес. Когда я уже было хотел бежать огородами, услышал, как со скрипом распахнулось окошко сбоку. Там заговорили по-русски: