Корзун безэмоционально глянул на Степананыча, но все же выкинул сигарету на нижнюю ступеньку лестницы, притоптал бычок.

— Так надо, Женя, — проговорил я, подходя к боевику. — Надо пресечь всю эту хрень с оружием.

— Ты мог бы сказать, во что ввязался. Чего молчал? — Похолодел голосом Корзун. — А если бы тебя там, у них, пришили? Если бы тебя прикончили эти чеченцы? А мы даже не знали, где ты. Что тогда?

— Так было надо, — отрезал я.

— Витя, — вздохнул Степаныч. — Женя прав. Ты зря нам ничего не сказал.

Я опустился к чечену, подняв его за волосы, всмотрелся в лицо. Кажется, я сильно его приложил. Надеюсь, говорить сможет.

— Слушайте, — встал я. — А что бы было, если бы я вам сказал?

— Мы помогли бы. Ты не попал бы в их лапы, — ровным тоном проговорил Женя.

— Или погибли бы в перестрелке, — возразил я. — Они планировали засаду. Думали, что на стрелку к ним приедет какая-то армавирская молодежь, а они просто повяжут их и будут требовать выкуп. А если бы мы поехали толпой, нас просто обстреляли бы. Кто-нибудь мог погибнуть.

— Ты мог погибнуть, Витя, — покачал головой Степаныч. Понимаю, ты хотел уберечь нас, но мы, каждый из нас и все тут, всегда защищаем друг друга. Всегда выручаем друг друга. В этом суть. В этом наш стержень. Поэтому мы до сих пор живы.

Я молчал, глядя Степанычу в глаза.

— Это было очень эгоистично с твоей стороны. — Проговорил он вполголоса. — Что бы мы делали, если бы ты погиб? Как бы мы спали по ночам, зная, что не пришли тебе на выручку, когда это было нужно?

— Вы бы жили. Это главное, — проговорил я.

В глазах Степаныча заблестело какое-то недоумение. Они с Женей переглянулись.

— Такое надо решать вместе, — начал Женя. — Ты не должен рисковать в одиночку.

— Я должен сохранить жизнь моих близких людей, Женя. Этим я и занимаюсь.

— Для тебя все средства хороши, что ли? Так нельзя, — строго проговорил Степаныч.

— Там, на реке, группа была бы слишком заметной, — ответил я. — Лучше одному.

— Вот как, — Женя сошел с лестницы. — Мы для тебя, значит, обуза?

Корзун нахмурил свои белесые брови, пошел на меня.

— Все, что я делаю нужно для защиты Обороны и моих близких людей. Вас, то есть.

— Мы для тебя обуза, что ли? Нянькаться с нами вздумал? — Завелся Женя. — Я воевал! А ты со мной нянькаться⁈ Как с дитем⁈

— Успокойся, — проговорил я.

— Мужики, харе, — Степаныч отлип от стенки, пошел к нам.

— Мы все вместе решаем! Хватит решать за нас! Сегодня это, а завета че? Попрешь из Обороны, если че будет не по-твоему? Герой, блин! — Повысил голос Женя.

— Что ты несешь? — Прошипел я сквозь зубы.