— А! — угрюмый обычно Женя даже заулыбался. — Щас, без паники.

Он полез между сидений.

— Ну. Аккуратно. На рычаг передач не ложись. — Буркнул я.

— Ща-ща!

Женя протиснулся назад на целый корпус. Стал лазить руками по полику под ногами Марины.

— Достал, — сказал он немного натужно и полез обратно.

Потом как ни в чем не бывало показал нам обоим ручную гранату Ф1 в осколочной рубашке.

— Ты до сих пор с собой фенюшу носишь? — Спросил я буднично.

— Ага. Не расстаюсь. Без нее, если выйду из дома, то будто голый, — Жека обернулся. — Видать, выпала из бушлата.

Марина все это время сидела тихо, как мышка. Побледневшая, она испуганно смотрела на нас.

— А! Да не бойся, — поспешил я успокоить девушку. — Она у Жеки небоевая.

— Ага, — подтвердил он. — Так, на счастье. Я, когда в Авгане служил, гоняли мы по горам моджахедов. Ну и шел как-то у нас ближний бой. Очень ближний. Мы в одном ущелье сидим, душманы в другом. Идет, значит, перестрелка. Ну и тут бабах! Падает к нам с пацанами граната, прямо под ноги. Ну и вижу я, что отбросить уже не успею. Умирать, в общем, приготовился…

Слушая историю Жени, я тронулся и вклинился в остальной поток, поехал дальше. Женя обычно был довольно угрюмым и неразговорчивым человеком, если, конечно, не находился в нашей компании. Но вот, почему-то, когда рассказывал он эту историю с гранатой, становился таким, каким и был раньше, до войны: веселым, с блеском в глазах. Взгляд его даже как-то молодел, становился ему по возрасту.

Я знал, в чем дело. Напоминал ему этот случай о том, что он еще живой человек. Граната напоминала ему о жизни. Бросит он ее, эту гранату дома, только когда женится на Лерке, да родится у него сын Дима.

— … а она взяла, да и не взорвалась, — продолжал Женя. — Ну я ее с собой и прихватил. Оказалось, взрыватель был неисправный. Ну я гранату разрядил, вынул все взрывчатое вещество, а оболочку оставил. Ношу с собой теперь. На счастье.

— А, вот как… Ну… Тогда ладно, — ответила Марина несмело.

До телефонов-автоматов мы добрались, когда в запасе оставалось у нас еще минут пять. Женя спросил, что мы можем уже не успеть. Наверняка Кулым уехал уже на стрелку.

— Я помню номер дедушкиного сотового телефона, — сказала Марина. — Сумею ему дозвониться. Главное — предупредить.

Я завернул к старому зданьецу почты, что расположилось аккурат на въезде в очередные армавирские дворы. Когда увидел, кто стоит возле телефонов, шепнул Марине:

— Вниз. Прячься.

— Что⁈

— Под сиденье! Быстро!

Марина послушалась и легла на заднем. Я же не подал виду, что что-то произошло, а просто припарковал машину под стеной одного из домов.