Первым делом я зашел в свою комнату, чтобы переодеться, спрятать пистолет и деньги. Только потом направился в кухню поужинать.
— Ну здоров, Гена, — сказал я, когда увидел рыжего парня с мясухи, уплетающего булку, намазанную маргарином Рама.
Открытая желтая ванночка Рамы стояла на столе, перед ним. Сомневаюсь, что это Гена купил. Наверняка, парень решил позаимствовать этот «чудесный» маслозаменитель у семейной парочки из первой комнаты.
— Здорова, — буркнул он понуро.
— Ну че? Сегодня кашу мою не трогал?
Я открыл холодос, заглянул внутрь. Оставшаяся гречка с мясом была цела. Ее я и решил разогреть ее себе на ужин.
Парень, между тем, не ответил мне. Сидел он, согнувшись, словно бы прятал от меня свое лицо, а когда я вошел, и вовсе засуетился, словно бы занервничал. Я знал, что у него есть причины нервничать.
Гена быстро поднялся и пошел к выходу.
— Слышь, Ген, постой-ка, — позвал его я.
Пацан застыл спиной, обернулся правой стороной лица.
— Ну чего?
— Скажи-ка, а ты недавно шапку, случайно, не терял? Шапку-петушок.
Глава 16
— Нет, не терял, — буркнул он.
— Брешешь. Гена, это ж ты тому мужику гоп-стоп устроил? Я ж тебя узнал, тогда, в темноте.
Гена обернулся. Вся левая половина его лица была одним большим фингалом. Зарядил я ему хорошо: прям под глаз, в скулу. Лицо опухло, нижнее веко подплыло и стало пунцовым.
— А тебе какое дело? Я в твои дела не лезу, а ты че в мои лезешь? — Проговорил он, нахмурившись и сузив глаза.
От этого его подбитый глаз и вовсе закрылся.
— Ты мне еще за это ответишь, понял? Я че тебе фраер какой-то, что ты мне по роже дал? Терпила? Ходи теперь, оборачивайся!
Я не ответил, приблизился, к нему напирая. Парень не растерялся и попытался ткнуть меня кулаком в лицо. Я среагировал, заблокировал его неумелый, мужицкий и размашистый удар предплечьем, перехватил руку, заломил.
— М-м-м-м… — Замычал он.
Схватив его за волосы, я рывком упер Гену рожей в стол, да так, что звякнули ложки в брошенных на нем кружках.
Гена замычал от боли.
— Слышь, мне пофиг че ты там, где делать собрался, но возле своего дома даже цыгане не воруют.
— Пусти!
— Еще один гоп-стоп тут устроишь, отметелю так, что костями будешь срать, ясно?
— Урою! — Брякнул он полуприглушенным голосом.
Я надавил на запястье, вывернул его посильнее.
— Понял? — Повторил я.
— Пошел нахер!
Оторвав Гену от стола, я припечатал его еще раз. Снова дзинькнули ложки.
— М-м-м-м! Мл-я-я-я… — Замычал он, когда отбитая сторона его лица второй раз бухнулась о столешницу.
— Гена, ты пойми, я ж пока по-хорошему. Не дело так поступать. Грабить народ вообще не дело, а возле дома так и подавно.