— Да уж, — я рассмеялся. — Если б я тебя не знал, тоже принял бы за братка. Харя такая смурная, что и подойти страшно.

— Ага. Да только и смену не отработал, и деньги на дорогу потратил, а Фиму вообще больше, после того раза, там видеть не хотят.

— Ладно, — сказал я, заворачивая во двор Женькиного дома. — Если так, то съезжу туда заранее, предупрежу, — я задумался. — Часов в семь, наверное.

Когда вечером, после сна, я вышел из дома, времени было половина седьмого. Ехать тут всего ничего, но погода сегодня подкачала. Когда стемнело, ударил мороз, и поднялся неприятный колкий ветер. На небе бугрились темные тучи, грозящие мерзким февральским снегом.

Я долго прогревал остывшую пятерку, сидел в салоне, прячась от ветра.

Потом пошел открывать старые некрашеные ворота, вернулся к машине и стал выгонять пятерку на улицу.

Дорога у нас освещалась плохо: один единственный фонарь горел на дальнем столбе, подсвечивая перекресток.

Я щёлкнул ручником и уже было хотел выбраться из салона, чтобы затворить ворота, но заметил кое-что странное: два темных силуэта, что стояли на углу, в конце бегущего вдоль дороги перекрестка. Люди стояли в тени, и свет фонаря их не трогал.

Когда я заметил странное между ними копошение, то сразу понял — там происходит гоп-стоп. Быстро покинув пятерку, я побежал туда, к людям.

— Э! — Крикнул я на подходе.

Гопник обернулся, глянул на меня и тут же дал деру, но я был близко. Когда он отпустил какого-то мужика, одетого в шубу и меховую шапку, тот с грохотом осел на железный забор, сполз под него, переводя дыхание.

Грабитель попытался, было убежать, но я оказался слишком близко, схватил его за куртку.

— А ну, стоять!

— От#бись! — Крикнул он, выворачиваясь, пытаясь избавиться от одежды.

Голос показался мне странно знакомым. Я не растерялся и схватил его за ворот свитера. Одежда затрещала в моих руках, когда я дернул изо всех сил, привлекая его к себе.

— Э! Пусти! М-м-м!

Щелкнуло. Это я дал гопнику в рожу. Дал от души. Замах из неудобного положения лишил меня равновесия на скользкой замерзшей слякоти, и мы с гопником грохнулись на землю. К его чести, несмотря на удар, он поднялся первым, растерял награбленное, а потом тут же, пошатываясь, дал деру за угол.

— С-сука… — Бормотал он при этом и отплевывался. — Я тебя найду!

— Милости просим, — поднялся я, массируя слегка ушибленную коленку.

Гнаться за скотиной я и не собирался. Глянул на мужика. Тот, тяжело дыша, смотрел в сторону убегающего.

— Падла малолетняя, — прохрипел мужик.

Судя по знакомому очень моложавому голосу грабителем действительно был какой-то пацан пацан.