Ученики давно разошлись, забрав с собой приготовленную восточную сладость, по залу бесшумно ходили официанты, убирая со столов посуду. Лев планировал затащить секси-зефирку Лауру в какой-нибудь укромный уголок, задрать подол платья, пройтись пальцами по шелку трусиков — она утром надела их белого цвета, он видел. Освободить пышную грудь, сжать ее вместе, начать лизать соски.
— Лав, не здесь же, с ума сошел.
— Так очевидно, что я хочу?
— У тебя на лбу это написано. И давай договоримся…
Лаура подошла вплотную, мужчина втянул ноздрями воздух, придвинулся сам:
— О чем, моя сладкая секси-зефирка?
— Ты должен поговорить со своей силиконовой куклой Николь и сказать, что она больше не твоя девушка.
— Не моя. Клянусь. Ты — моя девушка.
— Ты должен не забыть сказать это ей, чтобы эта тва… женщина с накачанными губами не получила от меня по ним за то, что начнет оскорблять. Я не сдержусь, у меня рука тяжелая, Федя может подтвердить.
— Кто есть Федя? Я не знаю еще об одном твоем ухажере?
— Это деревенский тракторист, у него скоро свадьба.
— Не с тобой? А то мне придется тебя выкрасть и запереть в высокой башне.
— Я согласна.
Корнееву снова было легко, шутки сыпались, член стоял, казалось, что скоро щеки треснут от улыбки, но ему было хорошо.
— Я поговорю с ней.
— Сегодня. И прекрати на меня так смотреть, здесь люди.
— Как? — Лев резко дернул девушку на себя, потерся пахом, быстро поцеловал в губы.
— Как голодный маньяк.
— А ты еще этого не поняла?
— Ну… Скажем так, ты был не слишком убедителен в этом. — Лаура лукавила, специально дразня мужнину.
— Пойдем.
— Куда?
— Буду убеждать.
Крепко схватив за руку, Лев потянул девушку в сторону выхода, обратив внимание, что на том месте, где недавно сидела Галич, было пусто. На столе остался лишь недопитый кофе и нетронутое пирожное.
— Лев, куда ты меня снова тащишь? Лев!
— Так, молодежь, стоять! — почти у самого выхода их перехватил Орехов, заглядывая через спины в зал. — Лева, поговорить надо.
— Потом, Гена, все потом, некогда нам. Дела у нас.
— Да я вижу, какие у вас дела. Подождать они не могут?
— Не могут, Гена, не могут. Все потом.
— Нет, не потом. Надо поговорить, срочно.
— Лев, если нужно, поговори, я пойду домой.
— Нет, ты никуда не пойдешь. Тебя вообще нельзя одну оставлять. Орехов, давай завтра, утром обо всем поговорим.
— Лева ты совсем потерял голову от любви, это, конечно, здорово, но твой директор мутит воду.
— Я знаю.
— Знаешь?
— Да, Гена, знаю и работаю над этим.
Лев нервничал, ему не хотелось говорить на эту тему, причем при Лауре. Разговоры расстроят, а это ни к чему хорошему не приведет. Он был так счастлив сейчас, хотелось продлить это время, быть с этой невероятной девушкой, любить ее.