Девушка присела рядом, чисто машинально положила ладонь на плечо мужчины и тут же отдернула. Корнеев посмотрел вопросительно, вновь нахмурил брови, он сам почувствовал, как прикосновение обожгло, а по телу пошли легкие разряды тока.
Карие глаза стали еще больше, девушка заморгала, губы приоткрылись, если она сейчас вновь начнет их облизывать, Лев решил, что изнасилует ее прямо на скамейке парка. И пусть Интернет взорвется этими кадрами, но они будут очень горячими.
— Не делай этого.
— Что? — Лаура спросила на выдохе и облизнула губы.
А дальше было то, что называют бессознательным поступком. Импульсом. Порывом. Вспышкой страсти и безумия.
Лев дернул девушку на себя, надавив пальцами на шею, резко приблизил ее, впился в губы. Громко простонал, проникая сразу языком Лауре в рот, чувствуя прохладу и вкус сладкого пломбира. Перед глазами вспыхнули салюты из цветов радуги, а потом его словно закружило на карусели.
Лаура не сопротивлялась, но первые секунды никак не реагировала, пребывая в шоковом состоянии. Мужчина был настойчив, даже слишком, а еще горячим. Кожа на шее горела, губы полыхали, воздуха не хватало, Лаура простонала, размякая, отвечая на поцелуй. Жар опускался ниже, накрыл грудь, соски моментально набухли, а низ живота обожгло.
— Средь белого дня! И не стыдно⁈ Здесь, вообще-то, дети! Эй, я к вам обращаюсь, бесстыжие! Или полицию позвать?
— Спокойно. Не надо никого вызывать.
Лев пришел в себя от резкого и противного женского голоса. Рядом стояла щуплая старушка и, уперев руки в бока, сверлила взглядом.
Лаура опустила голову, было стыдно и неловко, так же, как в восьмом классе, когда противная Полынина Галка вырвала у нее из тетрадки листок, на котором было написано «Петухов» и нарисовано сердце. Да, от ненависти до первой любви оказался один шаг… и сотрясение мозга.
— Это… Мне пора, извини.
А вот что было дальше, Анисимова не поняла. Лев просто встал и энергично зашагал куда-то в сторону, прямо через клумбу и низкий заборчик.
— Посмотрите, он еще и хулиганит, нет, надо было сразу вызвать полицию! — Старушка все не унималась, провожая нелестными высказываниями хулигана.
Полиция дала о себе знать сама, когда у Лауры зазвонил телефон, а девушка наконец вышла из ступора.
Это был Матвей, обозначенный как «МВД». Ни имени, ни фамилии, потому что он ей уже никто. Рвать с прошлым нужно сразу, одним взмахом топора, но вот прошлое сопротивлялось, словно та курица без головы, продолжавшая бегать по двору.
— Лаур! Почему не отвечаешь?
— А ты что-то писал?
— Да, и много. В засаде был, не мог говорить.