— Не ссы, друг. — Мужчина встал, потянулся, хрустнул позвонками, хлопнул друга по плечу, так что тот едва устоял на месте. — Мы тебе такую здесь конфетку найдем, слюни пускать будешь, уезжать не захочешь. Это я к тому, чтобы не было так скучно коротать дни в ссылке на каторге.
Гена заржал как конь.
— Ой, да прекращай свои шуточки, не до них. Да и не надо мне никого искать.
— Надо, но не хочешь конфетку, будет мармеладка или пирожок. А хочешь — все сразу, я такие места знаю.
Гена подмигнул, вновь взял стакан с фрешем и выпил его залпом, как горькую водку. А вот Льву Корнееву было действительно не до конфеток и мармеладок, а уж тем более булочек и пирожков.
Это было, конечно, странно, потому что Лев Кириллович Корнеев к своим тридцати трем годам был одним из известных, именитых и популярных шеф-кондитеров в стране и за ее пределами. Имел три ресторана, пять пекарен и сеть кондитерских. Участвовал в телешоу, вел мастер-классы и гордился всем, чего достиг к возрасту Христа.
Но тридцать три года оказались столь переломной датой, что он едва не сломался сам. А было желание забухать, уйти в «крутое пике», как говорит друг Гена, но вместо этого уехал в провинцию и поддался на авантюру Орехова.
Деваться было некуда: или Сейшелы и поза тюленя на пляже, или погрузиться в работу.
Работа выиграла. Работа всегда спасала.
Друг так и сказал по телефону, мол, надо развеяться, отвлечься, переключиться, а лучше совсем отключить мозг. Мозг не отключался, даже пока они пили три дня, отмечая долгожданную встречу. Были в сауне, в клубе, катались на теплоходе по реке под песнопения цыган и танцы живого медведя, а еще парились «по-черному» в бане.
Итогом этого кутежа стали обострившийся гастрит Геннадия и его клятва, что он решил худеть и две недели будет кушать вместо стейков овощные фреши.
С фрешами и отсутствием лишнего веса у Льва было все прекрасно. А вот мозг после трехдневной отключки стал с большей силой соображать и передавать нервные импульсы между нейронами.
Орехов вздохнул, посмотрел на себя в зеркало, в животе заурчало, жрать хотелось ужасно, надо было сходить на кухню и сказать поварятам, чтобы приготовили что-то диетическое. Хотя в его ресторане, который так и назывался «Два барашка», с самого открытия не было ничего диетического.
— Так ты готов?
— Готов, куда мне уже деваться?
— Правильно, некуда, Лева. Да и куда ты уже денешься с подводной лодки? — Гена снова громко заржал, но тут же поморщился от острой головной боли. — Надевай китель и иди встречай студентов. А я пойду пожру, сил нет уже, сейчас в обморок рухну. Может, какую котлетку из морковки или биточки из кабачков.