Анисимова и не думала, что она настолько возбудима и голодна. Вроде бы и ночи хватило, но стоило мужчине начать так смотреть, а потом хватать, целовать, мять, кусать, как ее киска начала течь, половые губы набухли, а соски затвердели.
— Лев… господи… О боже мой… да… а-а-а…
Когда мужчина начал лизать шею и при этом пальцами ласкать промежность, надавливая на ставший чувствительным клитор, Лаура думала, что кончит вот так, от нескольких прикосновений.
Ее футболка летит на пол, ноги подкашиваются, Лев мнет грудь, опускается ниже, приподнимает ее, начинает дразнить сосок, а потом сосет его, нежно покусывая. Вновь целует шею, губы.
— Хочу твой сладкий ротик, безумно сладкий. — Лев давит на плечи, заставляя девушку встать на колени.
Лаура облизывает губы, перед ее глазами внушительных размеров член, обхватывает его рукой, оттягивает крайнюю плоть, обнажая багровую и раздутую головку. Она хочет его сама, так что сжимаются внутренние мышцы, и влаги между ног становится больше.
Берет неглубоко, делает несколько поступательных движений, накрывает яйца второй рукой, Лев толкается глубже, придерживая девушку за голову, смотрит, а самого ведет в сторону от увиденного.
В этот момент Лаура была богиней порно. Стоя на коленях, с раскачивающейся полной грудью, она принимала его член в свой ротик, ласкала яйца и при этом стонала.
— Вот же дьявол, как же сладко ты это делаешь, пососи головку, да, вот так, а теперь оближи ниже, оближи мои яйца.
Это было подобно трансу, но Лауре нравилось все это делать, яйца были гладкие, выбритые, она засасывала их по очереди, при этом надрачивая член. Ей хотелось большего, хотелось почувствовать его внутри, кончить, освободиться от этого напряжения, что сковывало мышцы и тело.
— Остановись, а то сейчас накачаю твой ротик спермой, иди ко мне, какая же ты мокрая, так сильно нуждаешься во мне.
Лаура действительно была мокрой, девушка крутила бедрами, усиливая трение, когда Лев начал ласкать клитор, а потом проникал пальцами внутрь.
— Не могу больше, не могу… а-а-а…
— Нет, нет, еще рано, я же сказал, что будут тебя наказывать.
Корнеев сам едва сдерживал себя, эта девушка в свете утренних лучей на просторной кухне была прекрасна.
— Иди ко мне, шире, раздвинь шире, садись.
Мужчина сел на стул, помог Лауре оседлать его, девушка, взяв член в руку, начала медленно оседать на него, заполняя себя до предела, издавая громкие стоны.
— Какая же ты узкая, да… м-м-м…
Перед лицом Льва была пышная грудь, он тут же взял ее в руки, начал мять, чувствуя, как головка члена упирается в заднюю стенку влагалища и как мышцы сжимают его до сладкой боли.