Каждый раз он смотрел на Лауру иначе… или это она представала перед ним в другом виде? То ранимая и напуганная, то забавная и смешная, то взбалмошная авантюристка, но больше всего Льву нравилось, какая она была во время секса, а особенно во время оргазма.
Ну вот, при воспоминании член напрягся, бугор под полотенцем на бедрах стал отчетливо выделяться, а Лаура в это время потянулась, чтобы открыть окно.
Футболка, естественно, задралась, обнажая пышные и упругие ягодицы, и трусиков на ней точно не было. Лев поперхнулся горячим кофе, обжег язык, чашка в руках дрогнула и чуть не упала на пол, поставил ее на стол.
— Знаешь, извини, что все так вышло, за мое вранье, долго объяснять, да ты и не поймешь. А вообще, все было классно, ну, в плане секса. Не держу, выход знаешь где, дверь захлопнешь, а мне надо в душ.
Классно? Это что за слово такое? Они что, в седьмом классе и ходили в кино? Лев был в недоумении.
Анисимова достала из холодильника привезенное отцом молоко, налила в большую кружку, взяла со стола пирожок, испеченный матерью, и, откусив большой кусок, блаженно прикрыла глаза. Она, оказывается, была такая голодная, что готова была сейчас съесть ведро пирожков. И не важно, что это пагубно отразиться на фигуре, ей уже все равно.
Отец ушел совсем недавно, о чем-то долго говорил со Львом, дал наставления в своем духе, сказал, чтобы вела себя хорошо и что через пару дней приедет снова. О чем мужчины шептались, Лаура так и не узнала, но молнии отец больше не метал, был тактичен и кулаками махать передумал.
— Черт…
Лаура слишком резко наклонила кружку, молоко полилось по подбородку на шею и ниже, а Корнеев сглотнул скопившуюся во рту слюну, все еще пребывая в шоке от услышанного. Его отшивали так на первом курсе, когда был лишний вес и тонна комплексов, и это оставило своего рода психологическую травму, над которой он потом долго работал.
Значит, выходит, он свободен, спасибо, мол, за проведенную ночь, было классно, а у нее, типа, свои дела: вчерашний отвергнутый любовник, а еще мужик, в квартире которого она живет. Гнев готов был вырваться наружу, но его гасило более сильное чувство.
Желание.
Эта соблазнительная аппетитная проказница вся облилась молоком, а член Корнеева уже без стыда торчал, показывая, насколько он готов приступить к основному делу.
— Свободен, значит?
— Что… что ты делаешь?
— Наказывать тебя сейчас буду за то, что врешь.
Лев, сдернув с себя мешающее полотенце, оказался рядом с девушкой, схватив за шею, дернул на себя, впиваясь в губы, слизывая с них вкус молока. Другой рукой шлепнул по ягодицам, начиная мять их и тереться членом о живот.