— А-а-а…
Лаура не смогла сдержать стон, инстинктивно сжала бедра, схватилась за руку Льва.
— Иди ко мне…
А Корнееву снова снились порнографические сны, да такие развратные, что было стыдно немного самому. Член стоял весь вечер, он так и заснул, ночью яйца отяжелели окончательно, а под утро разбухшая головка уперлась в тугие боксеры, и стало совсем невыносимо.
Лев впился губами в мягкую кожу шеи, засосал ее, облизал, снова засосал, уже настойчивее лаская киску девушки сквозь трусики. А Лаура, разведя бедра, откинулась назад, открывая себя больше для ласк и поцелуев. Какая там ангина? Какая болезнь и недомогание, когда чудесное лекарство доктора Грача плюс умелые ласки Льва творят чудеса?
— Да, да, малышка, черт, какая влажная девочка.
Корнеев уже забрался в трусики, отодвинув в сторону мешающую ткань, провел пальцами по гладким половым губам, Лаура сочилась смазкой, откровенно разводя бедра шире.
Несколько массирующих движений, клитор моментально набух, Лев натирал сильнее, уже засасывая в рот сосок, другой рукой вынимая член. Оттянул крайнюю плоть, сдавил разбухшую головку, встал на колени.
— Лев… Я…
Лаура сама не знала, что хочет сказать, было так невыносимо хорошо, но хотелось большего. Чтобы Лев не останавливался, не останавливался никогда, в его глазах сейчас было столько страсти и желания, что по телу шла дрожь и хотелось плакать от бездействия.
— Да, сейчас, вот же… Сука… М-м-м…
Без лишних прелюдий мужчина вошел неглубоко, ощутив влагу и жар, чувствуя, как она сразу сжала его изнутри, подалась вперед, громко простонала. Лев двигал бедрами, глубоко вонзаясь в нежную плоть, сжимал грудь, скрипел зубами от удовольствия, готовый излиться густым семенем в любую секунду, поймав свой долгожданный оргазм.
Никто из молодых людей не знал, сколько прошло времени, но Лауре казалось, что она была готова кончить сразу же, как в нее вошел толстый член. Начал растягивать, заполняя до отказа, проникая до сладкой боли.
— Господи, Лева, я скоро… Да… Еще… Скоро кончу… Не могу… Не могу больше…
Лев дурел от такой откровенности, от того, как Лаура реагирует. Настоящая, сексуальная, открытая.
— Да, сладкая моя, кончай… Я сам… Дьявол… А-а-а-а…
Они кончили одновременно, Лаура, сжав член внутренними мышцами, принимала сперму Льва, билась в красивом экстазе. А Корнеев, прикусив до боли губу, смотрел на это невероятное зрелище и накачивал свою молочную девочку кремом.
— Если ты заболеешь, я не виновата, ты сам пришел.
Лаура часто дышала, гладила Льва по влажной спине, а тот практически мурлыкал, как котенок, от удовольствия.