— Я сам приехал предупредить тебя, это, наверное, заказ конкурентов, ты сам знаешь, что мешаешь многим.
Корнеев рассматривал своего помощника и директора, не веря в то, что он не замешан в этом. Да, сомнение закралось неожиданно, слишком все гладко складывалось в последнее время — его падение, и проблемы наваливались одна за одной. Словно кто-то всем умело руководил и подталкивал.
— Я разберусь, и если ты в этом замешан, то тебе, «друг», конец.
Лев быстрым шагом пошел по коридору, не оборачиваясь, чувствуя спиной обжигающий взгляд.
— Он все знает? Откуда, Макар?
— Ничего он не знает. Это блеф.
— Ты уверен? Лев далеко не дурак. А что Галич? Ты говорил с ней? Она много просит денег?
— Галич неподкупна. Галич строга, но справедлива. Но там, где кажется, что все идеально, она найдет десятки причин опустить на дно. Когда я ей написал, она сама заинтересовалась Корнеевым, но это нам на руку. А ты что, сильно расстроилась? Скажи мне?
Макар хватает девушку за талию, сжимает с силой, трется пахом, Николь всегда его возбуждает, горячая, темпераментная сучка.
— Отпусти.
— Я знаю, как ты любишь деньги. Их будет много, совсем скоро много, счета Корнеева уже немного опустели.
— Да? — Николь льнет к мужчине сама, обнимает, но с опаской оглядывается по сторонам. — Я люблю деньги, а еще твой крепкий и большой член.
— Тогда поехали в гостиницу, здесь делать сейчас нечего, пусть Галич работает, а Лева психует. Удачно я все придумал, да, сучка моя?
— Да, ты лучший.
Никто из любовников даже не подумал посмотреть в левый верхний угол, туда, где висела камера с тусклым красным огоньком. А вот Геннадий Викторович Орехов как раз в этот момент в своем кабинете просматривал их. Все видел, все слышал и задумчиво чесал отросшую бороду.
— Вот же суки! Какие же суки подлые! Но Лева тоже хорош, развесил уши, совсем расслабился и потерял бдительность.
А вот фамилия Галич показалась знакомой. Галич, Галич, где он ее слышал?
Геннадий откинулся на спинку удобного кожаного кресла, прикрыл глаза и тут же их открыл:
— Да твою же мать! Нет, это не может быть она.
Пока Геннадий уже удивленно чесал затылок, Лаура, поджав губы, терпела рядом Льва. Мужчина все-таки пришел к концу обеда и галантно попрощался с ее родителями, все еще играя роль жениха. Мама укатила на такси, вроде бы не раскрыв подвоха.
— Не стоило.
— Мне нетрудно.
— Я завтра не приду.
— Нет, ты придешь и продолжишь курсы. Никогда нельзя смешивать работу и личное, это непрофессионально.
— Зачем?
— Затем, что ты нужна мне.
Было одновременно приятно и больно слышать такие слова. Лаура сама нуждалась в этом мужчине, слишком далеко все зашло, и неизвестно теперь, как выпутаться.