— Матвей, послушай, ты не очень хорошо выглядишь, тебе нужно отдохнуть, давай мы поговорим потом.
— Я хочу сейчас.
Лаура не поняла, как он так быстро оказался рядом, как с силой выхватил из ее руки ключи от квартиры и, продолжая держать, открыв дверь, втолкнул внутрь. Вот на самом деле был некий ступор, хотя умом девушка понимала, что нужно бежать, но боялась сделать резкое движение, чтобы не спровоцировать Макарова на грубость.
— Матвей, не надо.
— Нет, я не обижу, не обижу тебя, моя девочка, никогда.
Букет падает на пол, тонкие стебли хрустят под ногами, мужчина совсем близко, Лаура упирается ему в грудь ладонями. Сама она всегда была не робкого десятка, но Макаров — здоровый бугай, и неизвестно, что от него сейчас ожидать.
— Нет, Матвей, не делай этого, не делай.
— Что… что не делай?
Слишком много сегодня эмоций, еще немного — и Лаура перегорит, слезы наворачиваются от бессилия, она прижимается спиной к двери, руки мужчины уже шарят по телу. Совсем недавно ее трогал другой, желанный, любимый, она позволяла и трепетала от счастья. Но сейчас это все мерзко, противно.
Тело в ступоре, по спине течет холодный пот, наглые руки шарят по телу, задирая подол платья. Жаркое дыхание на ухо, разум в параличе, а когда пальцы касаются нижнего белья, Лаура дергается, как от удара, начинает сопротивляться, гонимая паникой.
— Ты… Ах ты, шлюха…
Мужчина почувствовал нутром, как зверь, что она недавно была с другим: влажная ткань трусиков, зацелованные губы.
— Нет, Матвей, нет… Отпусти…
Толкается, но пощечина обжигает щеку, и снова рывок, треск ткани. Перед глазами Макарова лишь красная пелена ревности и желание взять силой то, что принадлежит только ему.
Лаура царапается, но в мужчину словно вселился дьявол, он неуправляем.
— Нет… нет…
Если сейчас не вырваться, если ей никто не поможет, придется жить с тем, что случится, а Матвей не остановится, возьмет силой, сломает, растопчет. Лауре удается увернуться в сторону, но ее ловят на середине кухни, нужно взять что-то тяжелое, ударить, освободиться.
Матвей умело заламывает руки, подминая Лауру под себя, заваливая на пол, наваливается своим весом. Сил нет совсем, дыхание сбивается, сердце вырывается из груди.
— Шлюха конченая, я научу тебя, как уважать меня!
— Нет, Матвей, не делай этого, сам пожалеешь потом.
— Заткнись!
Но в одну секунду Макаров замолкает и всем своим весом придавливает Лауру еще больше.
— Лаура, Лаура, черт, Лаура!
Знакомый голос, но из-за пелены слез картинка размыта. Дышать становится легче, теперь она видит, как Макаров лежит рядом, уткнувшись в кафельный пол лбом, а над ней стоит Лев с разделочной доской в руке.