Да. Его. И это уже не обсуждается.
Гнев все еще будоражил кровь, душа не находила себе места, сердце барабанило в груди. Но Лаура была рядом, цела, немного в душевном смятении, но ничего, он загладит все, что было, заставит забыть.
— Пей, сказал, отпустит.
Лаура поднесла бокал к губам, сделала глоток, поморщилась, а потом выпила все одним махом. Она не какая-то там нежная барышня, пила и не такое, в деревне выросла и все переживет.
Она боялась, что Лев сейчас уйдет, просто встанет, устав с ней возиться, в прихожей тихо щелкнет дверной замок, и она останется одна. До жути боялась, больше Макарова с его липким и горячим дыханием. И как она так с ним не справилась? Почему впала в ступор?
— Лаур⁈ Лаура?
— Да. — Девушка вскинула голову, посмотрела в голубые, полные тревоги глаза Льва, а внутри будто что-то оборвалось и стало трудно дышать.
Это было ее сердце. Маленькое, глупое. Оно трепетало, любило.
— Малышка, все хорошо?
Это его «малышка» еще добавило трепета, а когда он начал вести пальцами по лицу, щекам, вытирая влагу выступивших слез, так совсем захотелось умереть от этой нежности, томящейся в груди.
— Я… я не знаю.
— Все хорошо, моя девочка, все хорошо.
Стакан пропадет из рук, губы касаются губ. Лев хочет быть нежным, чтобы не напугать больше, не оттолкнуть, сдерживает себя. То, что сейчас происходит с ним, не поддается никакому анализу, да он и не нужен.
Это все магия, химия, притяжение любви, страсть и безграничное счастье. Вот что это было. И вес здесь не играет никакого значения, когда твое — тогда твое.
— Все хорошо, маленькая, все хорошо, я рядом, тебя никто больше не обидит, никто не посмеет этого сделать.
Лев целует, шепчет, а самого трясет от возбуждения, от запаха этой девушки, от привкуса соли на ее губах от слез и вкуса терпкого алкоголя на языке. Завязки платья удается развязать не сразу, мужчина освобождает грудь от лифчика, накрывает ладонью. Сосок уже набух и стал твердой вишенкой, он сдавливает его, Лаура стонет, подается вперед, хочется больше, еще, чтобы он так всегда целовал и ласкал.
Полумрак комнаты, молодые люди лихорадочно раздеваются, одежда летит на пол, Лев опрокидывает девушку на спину, разводя широко бедра. Смотрит на мокрое пятно на трусиках. Лаура течет, там, внизу, внутри все скручивает сладкими спазмами удовольствия и боли.
Лев проводит по еще закрытой промежности, сглатывает скопившуюся во рту слюну, он совсем недавно, еще днем, кончал глубоко во влагалище. Отодвигает тонкую ткань, половые губы набухли, стали ярко-розовыми, блестящими от влаги.