Он был человеком, который не оставлял места случайностям. Если он рассчитывал, что я восстановлюсь быстро, значит, у него был план на случай, если этого не произойдет.
А отсюда вытекал другой вопрос. Что, если мое отравление – его рук дело? Отравив, он мог легко контролировать меня. И использовать в своих целях. Но почему, когда я говорил ему про отравление, он никак не отреагировал? Может, пытался изменить планы?
Надо все расследовать. Но незаметно для дяди.
Я задумчиво провел пальцами по краю чаши, стараясь удержать на лице спокойное выражение. Мысли роились в голове, обретая все более тревожную форму. Если дядя действительно причастен к моему отравлению, то его действия были тщательно продуманы.
«Он слишком уверен. Слишком спокоен. Будто знал, что я выживу, но не вылечусь полностью», – мелькнула мысль.
Дядя играл в какую-то сложную игру, и я, судя по всему, был ее частью.
Интересно, что выяснила А-Нян? Полагаю, она ничего не нашла…
С моей маленькой женой тоже были проблемы. Слова, которые она произнесла днем, выбили меня из равновесия.
Почему она сказала мне держаться подальше от второго принца? Откуда она вообще знала о моих делах с принцем? Она и по поводу дяди меня предупреждала.
Я даже не смог нормально проконтролировать свои эмоции, когда она сказала про принца. Вспышка гнева, которую я испытал, напугала и меня самого. Мне хотелось схватить А-Нян и заставить все рассказать. Сделать ей больно, чтобы она даже не пыталась ничего от меня скрывать. Но я сдержался. С большим трудом мне удалось угомонить свои темные порывы.
И все-таки откуда она могла знать о втором принце? Это была информация, которую я никогда не обсуждал с ней, да и вообще с кем-либо из дома. А-Нян слишком много знала.
«И дядя, и принц… Ее предупреждения не случайны», – подумал я, слегка нахмурившись. Похоже, моя маленькая жена знала больше, чем говорила. Но откуда у нее эта информация?
Я вспомнил тот день, когда она проснулась посреди ночи от кошмара и умоляла меня не связываться с дядей…
– Се Юнь? Се Юнь! – голос дяди и резкий хлопок заставили меня очнуться от мыслей. Я поднял голову и недоуменно посмотрел на присутствующих. – О чем ты так сосредоточенно думал? Я звал тебя несколько раз, а ты и головы не поднял.
– Простите, дядя, матушка. – Я сделал вид, будто чувствую вину. – Я думал о жене. Все ли с ней в порядке.
– Да что может с ней быть, – хмыкнул дядя. – Женщины любят драматизировать, особенно молодые. – Он откинулся на спинку стула и поправил широкие рукава. – Уверен, с ней все хорошо. Не стоит так много уделять ей внимания, Се Юнь. Ты мужчина, у тебя есть дела поважнее.