– Не знаю. – Юй Синь пожала плечами.
Се Юнь
Я медленно шел следом за матерью, спокойно и почти равнодушно глядя на ее спину. Мать слегка дрожала и, очевидно, боялась меня. Но все же, гордо выпрямившись, шагала вперед.
Конечно, я знал, для какого разговора она позвала меня. Сколько себя помню, у нее было лишь одно желание – чтобы я исчез из ее жизни. Больше не причинял горестей и боли. Моя мать ненавидела и боялась меня. А я ненавидел ее в ответ.
Она остановилась вдали от дома и посторонних ушей. В саду, надежно укрытом стенами и высокими деревьями. Возможно, она боялась моего гнева и не хотела, чтобы другие его увидели.
Мать повернулась ко мне, в ее глазах была абсолютная пустота. Усмешка легла на мои губы.
– Зачем ты вернулся? – спросила она. Внешне мать хотела выглядеть спокойной, но по тому, как ее пальцы вцеплялись в край рукава и дрожали, я знал – она в ужасе.
Много ли матерей боятся собственных детей?
– Почтить память отца, – ответил ей. Мать поморщилась.
– С каких пор ты стал почтительным сыном?
Я рассмеялся, не скрывая презрения.
– Почтительным сыном? Разве я когда-то вообще был сыном в твоих глазах? – Я сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от ее напряженного лица. Она дрогнула, и в ее глазах мелькнуло что-то болезненное, как будто мои слова задели старую, почти забытую рану. Но мать быстро вернула себе самообладание и подняла подбородок, пытаясь не выдать слабости.
– Твоего отца больше нет, Лэ Янь… – заговорила она, но я лишь отмахнулся от ее слов.
– Твой сын вернулся домой после долгого отсутствия, а ты даже не спросила, здоров ли я, все ли у меня хорошо. Матушка, ты такая безразличная, – мои слова звучали почти насмешливо. – Ты жалеешь, что я вообще вернулся? Твой младший сын занял мое место, как ты и мечтала. Так почему же тебя до сих пор так пугает мой вид?
Ее лицо на миг исказилось, словно я нанес ей невидимый удар. Но в следующий момент она снова выпрямилась, стараясь сохранить остатки гордости.
– Твое присутствие здесь – лишь напоминание о прежних ошибках, – холодно произнесла она, и в ее глазах мелькнула едва сдерживаемая горечь. – Я только хотела защитить семью, защитить Лэ Яня. Ты… ты всегда был не таким, как остальные. Слишком жестокий, слишком… опасный.
– Опасный? – Я шагнул еще ближе, едва сдерживая гнев. – Разве я стал таким сам? Может, это ты своими руками сделала меня тем, кто я есть? Разве не ты отправила меня на войну с отцом, едва я научился держать в руках меч? Сколько мне было лет? Сколько мне было, когда ты пожертвовала моим детством?
Она отвела взгляд, и я заметил, как ее пальцы судорожно сжались в кулак. Этот разговор явно доставлял ей муки, но ни один из нас не собирался отступать.