Второй Паладин, по которому били ракеты, тоже остановился. Вокруг него загорелась земля, сам корпус чёрный, вся краска слезла с него от жара, а весь обвес и куски брони на руках и ногах сорвало ещё раньше. Похоже, ракеты повредили ему ходовую, и ноги заклинило.

Неплохо, сможем починить и забрать себе.

Но это ещё не всё. Мелкие шагоходы торопливо отступали, но нагло лезла пехота, а их много, они обошли по холмам. Волынка продолжала орать.

Я снова почувствовал, как дрожала земля. Целый поток ярких трассирующих осколочно-фугасных снарядов над нами прошёлся по цепям атакующих.

Скоро показался и виновник этого. Ищейка нагло перешла через наши оборонительные линии. Задняя нога зацепилась за колючую проволоку и разорвала её. Исполин двигался к холму, стреляя на ходу. Автопушки ревели так, что заглушили волынку. Пулемётные турели на брюхе Ищейки палили по пехоте в упор.

Волынка заткнулась, когда два потока огнемётов мгновенно подожгли холм, лес на нём и кустарники. Даже на такой дистанции жар ударил мне в лицо.

Уцелевшие разбегались, кто-то сдавался. Ищейка, игнорируя людей под своими ногами, прошла чуть дальше и начала опускаться. Плавно и медленно.

Главное орудие на спине начало двигаться. Сначала направилось на обгоревший Паладин, а потом дальше, где ещё видно один из отступающих Катафрактов.

Бам-м-м!

От выстрела вокруг Ищейки отбросило мусор и старые листья. Один из оказавшихся поблизости штурмовиков упал на землю, крича от боли и держась за уши.

Катафракт ярко вспыхнул и взорвался. Я не сразу понял, что это прямое попадание в движки через броню. Они рванули так сильно, что корпус оторвало от ног, а руки упали в стороне.

Неремонтопригодный.

И вдруг стало намного тише. В ушах звенело, горела земля, кто-то из раненых стонал, кто-то из наших закричал от радости. Вдали строчил пулемёт.

Но ещё не всё.

— Нужно связаться с пилотом Ищейки, — приказал я радисту. — Я хочу подняться на борт.

Ищейка отошла к нашим позициям. Ей досталось, на толстой броне видны вмятины, но орудия в полном порядке. Главное, которое на спине, вернулось в походное положение, вокруг него закрылись транспортировочные ободы, чтобы пушка не разболталась при тряске.

Люки на ногах не открылись, похоже их крепко заперли на время боя. Но открылся другой люк, в животе, рядом с пулемётными турелями. Оттуда сбросили лестницу с деревянными перекладинами, закреплёнными между собой цепями.

Я надел перчатки и взялся за перекладины, наступив на нижнюю. Меня начали затаскивать наверх двое гвардейцев из Дома Варга. Хорошо, а то забираться по болтающейся лестнице под таким ветром — не самое весёлое занятие.