— Вот проклятый горбун… — проворчал Крас, пройдясь по поляне. Усмехнулся. — Этот негодяй прекрасно знал, что на фургон дальше не пройдет. На этой поляне повозки обычно разворачиваются и, видимо, идут назад… Вон, следы от колес видны… Все, кто идет в факторию этой дорогой, бросают свои повозки здесь и дальше добираются верхом.

— А горбун потом приходит сюда с парой лошадей и снова забирает фургон себе! — догадалась Ру. — Вот же старый мошенник!

Хозяин Йон тоже осмотрел следы на поляне и рассмеялся:

— А он хорош, этот хитрый неандер! Интересно, сколько раз он уже продавал наш фургон?

— Пожалуй, я проломлю ему голову на обратном пути! — пообещала Ру.

— А я выткну ему глаз, — мрачно сказал Кэндер Фогг. — А лучше оба.

— Это больно… — заметил хозяин Йон, поправляя повязку у себя на глазу.

Они с пастухом забрались в фургон и принялись выносить из него вещи. Крас тем временем распрягал лошадей.

Вскоре они двинулись дальше, уже верхом. Дороги здесь действительно не было, и первое время идти пришлось друг за другом узкой тропкой, однако немного погодя лес изрядно поредел, и они смогли двигаться в ряд, петляя между стволов деревьев. Идти по тропе уже не было смысла, она теперь выполняла лишь путеводную роль, не позволяя им заблудиться. Рыжей полоской она струилась через лес, иногда терялась в зарослях, но всегда находилась вновь, уводя путников все дальше от побережья.

Дважды на них нападали волкогоны. В первый раз стаю удалось отпугнуть просто оглушительным свистом через пальцы — Кэндер Фогг, как выяснилось, умел великолепно свистеть. Но это помогло ненадолго. Волкогоны растворились за деревьями, но лишь для того, чтобы некоторое время спустя появиться вновь, уже с трех сторон одновременно.

Стая оказалась не очень большой — семь или восемь хищников, но были они гораздо крупнее, чем те, которых Красу не так давно довелось встречать на континенте. Самый крупный из них — вожак, видимо — встав на задние лапы мог бы заглянуть в глаза лошади, и Крас попытался убить его в первую очередь, метнув в него плазменную дугу.

В тесноте леса это оказалось не столь действенно, как на равнине. Повалились деревья, кому-то из стаи перебило хребет падающими стволами, но вожаку было хоть бы что. Он славно предчувствовал, что метятся именно по нему, и вовремя нырнул в сторону и прижался к земле, пропустив удар плазмы над головой. А потом сразу же кинулся на Краса.

Прожил он после этого недолго. Собственно, в прыжке он и погиб, насадившись брюхом на кинжал и под собственным весом моментально вспоров себе брюхо до самого горла. Лошадь задними ногами запуталась в выпавших внутренностях, заржала, забрыкалась, растягивая их по траве, а вожак соскользнул с клинка и упал на спину, распахнутый настежь. В его еще живых глазах застыло невиданное удивление.