— Я по-прежнему не совсем понимаю, — Крас покачал головой. — Что происходит? Что это за документы?

— Это записки метентара Далана. Сегодня ты должен изучить их и сообщить мне, куда ты намерен отправиться. Времени в запасе у нас нет. О расходах можешь не беспокоиться — с этой минуты расходы не имеют никакого значения.

— Но… Почему, черви земные⁈

Ректор Брус Брай оперся о стол, опустил голову и потер носком башмака пятнышко на белом мраморе пола. Снова поднял глаза на Краса.

— Молот Солнца вернулся…

* * *

— Это не еда! — капризно заявил Кэндер Фогг. — У нас в Снау-Лиссе едой называют добрый кусок мяса, зажаренного на вертеле, или хотя бы рыбу, которую жарят в масле, а подают со сметаной и луком! А это — не еда!

Он отпихнул от себя тарелку, на которой на подушке из рукколы лежали мелкие кусочки чего-то вареного и украшенного кудрявыми зелеными ростками. Ласьен с тяжелым вздохом закатил глаза. Капризы пастуха ему уже порядком надоели. Кэндер Фогг, между тем, взял со стола бокал с темно-красным напитком и показал его грилу.

— А вот это… — сказал он. — Это разве джипс? Это вообще не похоже на джипс!

— Это не похоже на джипс, потому что это вино, — устало объяснил Ласьен. — Хорошее семилетнее вино из винограда, выращенного на восточном склоне Бод-а-Рурк. Но я сомневаюсь, что пастух из Снау-Лисса способен его оценить!

— Осторожнее, приятель! — Кэндер Фогг вскинул вверх указательный палец. — Я не просто пастух, я оруженосец господина Мууна! Мы с ним попадали в такие переделки, которые тебе и не снились! А ты мне вместо настоящей еды приносишь какое-то месиво… Вот это что, например?

Он поднял плоскую тарелку, на которой колыхалось некое блюдо, обильно облитое сверху чем-то густым и желтым.

— Это пудинг, — вздохнул Ласьен. — С белым изюмом и горным медом.

— Я не знаю, что такое пудинг, — Кэндер Фогг помотал головой. — К звездам все пудинги! Ни один уважающий себя оруженосец такое есть не станет!

— Не станет! — воскликнул Ласьен, выходя из себя. — Не станет — и не надо!

Он выхватил тарелку из рук пастуха и с размаху заехал сочным пудингом ему прямо в высокомерную физиономию. Вдавил старательно, а потом аккуратно — чтобы не разбить казенное имущество — поставил тарелку на стол. Вытаращенные глаза пастуха, чернее черного на фоне белого пудинга, смотрели на него с растерянностью.

— Приятного аппетита! — рявкнул Ласьен и размашисто направился к двери.

На пороге он натолкнулся на Ру, которая как раз входила в комнату.

— Обед на столе, сударыня, — сказал он резко. — Но если вас что-то не устроит, вы всегда можете посетить харчевню у моста!