— В Снау-Лиссе… — повторил старик. — Это хорошо. Значит, осталось немного… Где Сило-Нумо?

— Кто? — не поняла Ру.

— Где мой дракон?

— В зернохранилище. Он ранен.

— А мои вещи?

— Я не знаю. При вас ничего не было…

— Плохо… Ксалито мори бу вару…

— Что?

— Си локумо муаро… Сило-Нумо… Сило-Нумо…

Старик вдруг начал бредить. Голова его откинулась на подушке, глаза закрылись, а губы едва шевелились. Слова, которые Ру различала с большим трудом, ей ничего не говорили — этого языка она не знала.

Так прошло еще около часа. Физраствор закончился, Ру убрала капельницу, однако в сознание старик больше не приходил. Он уснул, но сон его был какой-то нервный — он то и дело вздрагивал, начинал метаться на подушке, что-то говорил на своем странном языке.

Доктор Торау вернулся к концу второго часа. Потрогал старику лоб, покачал головой, цокая языком.

— У него жар… Давно начала подниматься температура?

— Думаю, около часа назад.

— Ясно. Я оставлю порошки, один пакет дашь ему сразу, следующие — через каждые четыре часа. Пусть много пьет… Я принес кое-что из своей одежды — переоденешь его. Не лежать же ему в этих лохмотьях. Я сейчас снова уйду — префект хочет, чтобы я провел ночь в его доме. У мадам Прикано был очень сильный приступ, и она боится, что он повторится. Тебе придется провести ночь здесь. Я вернусь утром и тебя сменю.

И доктор Торау снова ушел, уставив на кровати сумку со свежей одеждой. Напоив старика лекарством, Ру сняла с него его лохмотья. Штаны бросила в корыто около умывальника, собираясь позже заняться стиркой. Туда же отправила и куртку, но тяжелый стук, с каким она ударилась о края корыта, заставил ее замереть. Достав куртку из корыта, она обнаружила, что в ней снизу изнутри имеется потайной карман на шнуровке. Немного повозившись со шнурком, Ру извлекла из кармана пухлый блокнот с изрядно потрепанными корками.

— Я чуть не постирала вашу записную книжку, — сообщила она старику.

Тот, разумеется, не ответил — он крепко спал. Кое-как одев его и напоив порошком доктора Торау, Ру положила ему на лоб мокрое полотенце и села за стол, на котором неподвижно горела толстая свеча. Взгляд Ру задержался на записной книжке, лежащей тут же. Пламя свечи было достаточно ярким, и Ру решила скоротать время за чтением.

Не тут-то было! Блокнот оказался исписанным почти полностью, а кое-где текст был даже на полях, но язык написанного был неизвестен. Лишь кое-где попадались строки на шэндийском, но это не сильно облегчало задачу, а может и вовсе все запутывало.

«27−13, по главному меридиану. Вышел 18, Хруст-Хруст тянет назад. Пришел 20…»