— Наступать?.. Не понял, тащ лейтенант…
— Оставаться на месте нельзя, идти на соединение с нашими тоже опасно — обзательно наткнемся на немцев. Так что остается нам решительно наступать в сторону ближайшего лесного массива. Где, во исполнение распоряжения комбата и батальонного комиссара, соединится с любым крупным партизанским отрядом, командование которого пошлет запрос насчет нас в Центральный штаб партизанского движения при Ставке верховного главнокомандования. Скорее всего, оставят на месте — среди нас нет танкистов, артиллеристов или летчиков… А хорошие пулеметчики нужны и самим партизанам — особенно если они присоединились боеспособным подразделением, сохранив штатное оружие и боеприпасы.
Намек на Особый отдел ефрейтор пусть и не сразу, но понял — удивленно наблюдая за непонятными ему действиями комвзвода, которая прямо при нем частично переукладывала свой… Ну, пусть будет вещмешок. Хотя удобный рюкзак так же походил на солдатский «сидор», как правительственный «Паккард» на конную бричку какого-нибудь сельского счетовода.
— Тащ лейтенант, а у вас какой ВУС?
Вытряхнув на лежак бумажный сверток знакомого вида, который с момента передачи его старшиной Мухаметдьяровым изрядно похудел и помялся, беловолосая командирша немного отстраненно просветила своего бойца:
— Снайпер, так что тоже оставят.
Шурша плотной бумагой, младлей быстро поделила дары любвеобильного татарина: сначала на столе перед ефрейтором появилась стограмовая пачка байхового чая, затем толстенная килограммовая плитка темного шоколада, и наконец — банка сгущеного молока.
— Шоколад распредели между бойцами в неприкосновенный запас, туда же по банке тушенки и пачке галет — и без моей команды его не использовать. Остальное на твое усмотрение…
Достав из ранца фляжку в грязноватом брезентовом чехле, комвзвода перекинула военную сумку в руки своего нового заместителя — не обратив внимания на внезапный шум разливающейся воды и сдавленную ругань, долетевшие от «банно-прачечного» уголка подземной галереи:
— Пристрой кому-нибудь. Сегодня-завтра отдыхайте и спите, сколько сможете: выдвигаться будем ближе к полуночи.
— Есть отдыхать!
Выйдя от командира, ефрейтор проверил источник шума, поставив на вид рядовому Тычине его врожденную косорукость: и уже шагая к остальным товарищам в казарму, он принял волевое решение оставить ранец себе. Ибо кто достоин, как не он, младший командир отделения? Что же до запасов сгущенки, то всего через три часа они подверглись вдумчивому коллективному уничтожению. Рассевшись вокруг примуса и пары окопных свечей на манер древнеримских сенаторов, в их складчатых тогах — роль которых не без успеха исполняли шерстяные одеяла, отмывшиеся и побрившиеся солдаты по-очереди мазали хлебные галеты тягучим сладким лакомством. Медленно откусывали и жевали, запивая свежезаваренным чаем, тихонько болтали о всяком-разном — и блаженствовали, совершенно не думая о том, что с ними будет завтра…