— Чем смазали отверстие под ось?

— Да там в банке из-под тушенки жир оставался, вот и…

От греха подальше Голиков перевел глаза на застеленый газеткой и заставленный всяким-разным столик, оглядев лежащие перед краскомом Морозовой детали небольшого пистолета. Еще до призыва в ряды РККА он не раз стрелял городском тире из нагана, «Тульского-Токарева» и даже старого «Браунинга» — но вот такой ладной машинки в руках держать не доводилось. Как и видеть странно-толстые и несуразно-длинные магазины, за которыми коротким рядком выстроились три бумажные пачки с девятимиллиметровыми патронами. Возле стенки стояла кружка с тем самым непонятным чайком, которым младлей отпаивала Андрюху Карского, и приоткрытая жестянка с мятными леденцами; там же лежала командирская сумка, поверх которой хозяйка положила свою заумную книжку. Как гарнизон дота «восемнадцать-бис» вызнавал ее название и переводил его на человеческий язык было отдальной и достаточно смешной историей, которую даже сейчас было приятно вспоминать…

— Грубовато, но сойдет.

Моргнув, ефрейтор согласился:

— Так точно. И вот еще, тащ лейтенант… Удобная штука!

Не отрываясь от ухода за личным оружием, молоденькая офицерша кивнула на столик, куда боец аккуратно пристроил уже сложенный набор инструментов.

— Тащ лейтенант, разрешите вопрос?

Вместо ответа комвзвода слегка двинула ногой, выпинывая из-под столика дальнего родственника деревянного колеса. Ножек у приземистой «мэбели» было три, что роднило его с табуретом, но вот сидением служил узкий кусок доски — такой же, как на разобранных солдатских лежаках и самодельных лавочках. Понятливо присев, ефрейтор Голиков замялся, старательно формулируя вопрос — и вновь невольно залип на расстегнутом вороте пятнистого комбеза, сквозь который виднелась тонкая черная ткань странного офицерского «тельника».

— Так что у вас?

Проводив глазами собранный пистолет, который после контрольного спуска вложили в кобуру и сдвинули к пустым прямоугольникам магазинов, Вилен наконец-то разродился:

— Э-эм, тащ лейтенант, а как мы дальше?

Обтерев руки от мазков ружейного масла, младлей сделала пару мелких глотков своего подозрительно-зеленого чая.

— Все уже решили за нас, Голиков. Ты о сталинском приказе за номером два-два-семь помнишь?

— Ну да, у нас все расписывались, что ознакомлены. Ни шагу назад, получается?

— Верно. Распоряжения об отходе я не получала, следовательно — будем наступать.

Не обращая внимания на вытаращившего глаза красноармейца, командирша вытянула из-под своего лежака сначала новенький солдатский ранец, а затем солидного вида рюкзак, пятнистая ткань которого имела неуловимое сходство с масккомбинезоном. А небольшая скатка, появившаяся из недр рюкзака — так и вообще прямое родство, будучи штатной плащ-палаткой от «Листвы», свернутой «осенней» стороной наружу. Помотав головой, ефрейтор неверяще переспросил: