— Внимание, бойцы! Осмотреть и запомнить внешний вид Панцершоколада и вот этих баночек с таблетками, при обнаружении забирать и сдавать мне.

Плитка, баночка и туба прошлись по рукам, вернувшись в тонкие девичьи пальцы.

— Тащ лейтенант, а он что, какой-то особенный?

— Верно, товарищ Дашук, особенный: немцы в него наркотик подмешивают, чтобы их танкисты, летчики и подводники могли по двое-трое суток кряду сохранять силы и внимание. Потом, правда, резкий упадок сил, но у немчуры в каждой танковой роте три-четыре запасных экипажа, так что как-то выкручиваются… После неоднократного приема этих сладостей гарантированы психические расстройства, зрительные и звуковые галлюцинации, потеря эмоций и прочие нехорошие явления — да и подсесть на эту гадость очень легко и просто. Таблетки в тубах, это тот же наркотик, только в иной форме, его выдают простым пехотинцам.

— Во дают! Своих не жалеют…

Разбор ранцев обогатил невеликое подразделение достаточно большим набором армейских деликатесов, среди которых было даже пару брусков шпига с чесноком. Да что там сало: нашлась фляжка со слабеньким шнапсом! Кою ефрейтор с благословления товарища младшего лейтенанта тут же прибрал в свой вещмешок — как запас обеззараживающей жидкости для сугубо медицинских целей.

— Голиков, смотри сюда: заготавливаете тонкоствольный сосняк, затем вот так укладываете его поверх бронетранспортера, с частичной опорой на склоны оврага. Поверху стелете лапник и крупные куски коры, для следующего слоя аккуратно нарежьте дерна возле ближайшего болота — только не на одном месте, а минимум на четырех-пяти, замаскировав…

— Кра-ар!!!

За время довольно увлекательной инвентаризации чужих ранцев, Александра три раза демонстративно использовала свой непонятный свисток — так что когда на ее плечо бесшумно спланировал здоровенный черный ворон, глаза вытаращили только пленники. Нет, бойцы тоже удивились, но они-то ручную птичку командира уже видели, и даже знали, как ту зовут: а вот для немцев это было… Мягко говоря, очень удивительно.

— Кра! Карр-крар…

Переступив по узкому плечу когтистыми лапами, ворон подхватил в клюв прядку молочно-белых волос хозяйки и мягко дернул, словно укоряя, что она так долго его не звала.

— Проголодался?

Моментально спрыгнув на хвоистый ковер, Птиц талантливо изобразил предельное истощение сил, получив в награду за актерские таланты неплохую порцию колбасного фарша. По трети банки оказалось и в каждом котелке бойцов, что прекрасно дополнило подоспевшую густую гороховую кашу: даже военнопленному сдобрили его заварную лапшу ломтиком шпига, и плеснули чая с сахаром. К слову, работая ложкой, Ханс Биссинг старательно не замечал тяжелого взгляда своего оберфельдфебеля — даже немного пересел, чтобы тот не портил ему аппетит.