— Тащ лейтенант, ваше приказание выполнено!

Положив на стол кожаный чехольчик, внутри которого покоилась легкая, острая и на диво удобная цепная пила, ефрейтор Голиков на всякий случай заверил начальство:

— Вот, в целости и сохранности…

— Молодцы, так держать.

Небезосновательно рассчитывая на заслуженный отдых, бойцы жестоко просчитались: их, как уже имеющих необходимый опыт, тот же направили на возведение большого шалаша — повелительно ткнув командирским пальчиком сначала на кусок брезента, еще недавно бывший пологом боевого отделения БТР. А затем на два десятка тонких лесин, ровного сухостоя и немаленький холмик соснового лапника, который успел нарубить пехотной лопаткой костровой Дашук — тоже, к слову, просчитавшийся насчет необременительности своего дежурства. Впрочем, идея комфортного сна на мягких ветках у красноармейцев отторжения не вызывала, так что работа вскоре закипела стахановскими темпами. Собрав из тонких стволиков каркас согласно всем ценным командирским указаниям, они споро начали устилать его скаты пушистыми ветками молодого сосняка, поглядывая на Александру, подсевшую к скрученной с БТР темно-серо-зеленой коробке радиостанции. Она уже успела растянуть и закрепить трехметровый хлыст антенны, подключив ее в штатный разъем, теперь же осталось запитаться от снятого с бронетранспортера аккумулятора, еще утром любезно (но со сдавленным кряхтением) доставленного безотказным гефрайтером Биссингом. Ну и поколдовать с настройками, выискивая в эфире хоть какую-нибудь новостную службу. По заверениям водителя-механика, радиооборудование его «Ханомага» было нестандартным, потому как он часто использовался как машина связи — так что была надежда услышать что-то помимо радиопереговоров вермахта…

— Ка-ар-р!!!

Не успел смолкнуть тревожно-громкий вопль ворона, как его хозяйка подхватила ППШ, с лязгом передернула затвор — и уже раскладывая в боевое положение приклад, спокойно скомандовала:

— Тревога! К бою!..

Побросав все под ноги, солдаты молча ринулись к сложенному под присмотр Дашука оружию: несколько секунд, и лесной лагерь ощетинился во все стороны стволами двух пулеметов, «папаши» и двух карабинов. Рявкнув что-то по-немецки гефрайтеру, что тут же подогнул колени и завалился ничком на землю, младлей цокнула языком и уточнила диспозицию:

— Хуги, где чужие?

Снявшись с ветки, ворон с шумными хлопками крыльев немного пролетел в сторону пересохшего болота, где совсем недавно работали бойцы, и бесшумно вернулся обратно.

— Карский и Тычина, на левый фланг!

Быстро собрав и закинув в свою планшетку все бумаги с импровизированного столика, Александра присела на колено за обманчиво-надежным стволом большой сосны и принялась набивать патронами оба сменных диска для ППШ. Минут десять было тихо, затем в глубине изрядно прореженного молодого сосняка треснуло сразу в нескольких местах звонко треснул валежник: внимательно-напряженный Голиков тут же навелся на источник подозрительных звуков и мягко придавил пальцем спусковой курок, почти выбрав свободный ход. Еще несколько минут, и сквозь тихий шум леса пробился неуверенный оклик: