— Кого я вижу перед собой? Усталых, грязных, окровавленных, частью — даже утерявших личное оружие…
Сразу четверо красноармейцев едва заметно дернулись, против воли скосив глаза на сидящего возле танкового «ручника» ефрейтора. Впрочем, вид на мордастого здоровяка, уложившего к себе на колени немецкий пулемет, их тоже не вдохновлял.
— Однако даже не подумавших сдаться. Презревших смерть, выстоявших под потоками огня и стали, взявших с врага высокую цену за каждую пядь нашей земли. Поэтому я вижу перед собой… Победителей.
По строю словно бы просквозил незримый ветер, вместе с которым из солдатских глаз пропала усталость, опаска и подавленное настроение.
— Сейчас для вас заварят чай со сгущенным молоком: пить его будете вприкуску с пшеничным хлебцом, размачивая и медленно прожевывая. Через пару часов придет время для бульона на говяжьей тушенке… Дашук, займись.
Один из бойцов под началом неприлично красивого младлея тут же закинул карабин за спину и загремел крышкой чуть закопченного пузатого чайника.
— Карский и Тычина: увеличить шалаш на девять лежаков, передвинуть бревна для нодьи в центр.
Здоровяк-наводчик «МГ-34» тут же снялся со своего места, а его второй номер подбежал к беловолосой командирше и что-то уточнил. После разрешающего кивка он же отошел к большому пятнистому рюкзаку и вытянул из бокового кармашка кожаный чехольчик — из которого и уронил себе под ноги гибкую плеть небольшой цепной пилы.
— Голиков: новоприбывших сводить на лесной ключ — умыться и привести себя в порядок. Затем устроить в лагере: безоружным бойцам выдать трофейные карабины и боеприпасы. У кого отсутствуют вещмешки и плащ-палатки…
Задержав взгляд на рядовом, щеголяющем чем-то средним между солдатскими обмотками времен первой мировой войны и дореволюционными крестьянскими онучами, младлей Морозова едва заметно усмехнулась.
— Вот это творчество по народным мотивам тоже поправь — у оберфельдфебеля как раз подходящий размер.
Ефрейтор, поправив-подвинув непривычную пока кобуру с наградным «Вальтером», неохотно расстался со своим ручником.
— Так точно, товарищ лейтенант, устроим и снарядим в лучшем виде!
Достав из своего рюкзака несколько блестящих железяк явно-медицинского назначения, девушка бросила их повариться в стоящий на углях котелок с водой. Следом вдумчиво проинспектировала содержание немецкой аптечки первой помощи, вознеся мысленную хвалу немецкой педантичности и предусмотрительности — ибо светить своими запасами медикаментов ей откровенно не хотелось.
— Сержант?.. Карский, разбуди его.
Отреагировав на лопатообразную ладонь, осторожно похлопавшую по заросшей щетиной скуле, младший сержант очень неохотно восстал ото сна, в который и сам не заметил как провалился. Когда он присел напротив обретенного командира на перевернутое донцем вверх трофейное ведро, то непроизвольно выпрямил спину, услышав равнодушно-властное распоряжение: