— Эй, вы чего там?

Поглядев на командира и увидев разрешающий кивок, ефрейтор достойно ответил на этот почти философский вопрос:

— А вы там — чего?!?

Вновь затрещали шаги сразу нескольких человек, однако свободно показалась всего одна мужская фигура в основательно потрепанной и грязной форме рядового РККА. Вжимая в плечо приклад винтовки-«мосинки», красноармеец настороженно, но уже с явной ноткой облегчения уточнил:

— Свои, штоле?

И тут же слегка присел, наконец-то заметив уставившийся прямо на него ручной пулемет.

— Какая часть⁈

— Так это… Сто восьмая стрелковая дивизия, третий батальон четыреста сорок четвертого полка!

После недолгой тишины ствол «ДТ» задрался в небо:

— Второй батальон четыреста седьмого полка! Давайте к нам, только без глупостей.

Опустив винтовку, переговорщик двинулся вперед, а следом за ним стали появляться новые фигуры. Заросшие щетиной и грязью, измученные, пошатывающиеся от голода и усталости: один боец медленно брел, прижимая к себе неряшливо замотанную руку, другой ковылял, опираясь на самодельный костыль. У третьего вместо сапог были одни лишь заскорузлые портянки, еще пара упрямо тащила на плечах увесистую дуру противотанкового ружья Симонова… Всего девять человек, выстроившихся на краю небольшого лагеря неровной цепью — и с удивлением пополам с усталостью взирающих на молоденькую девицу в офицерской форме, да еще и с кубарями младшего лейтенанта. Та же, остановившись напротив предводителя сборной солянки бойцов, оценивающе поглядела сначала на его подранную форму с сержантскими знаками различия, а затем и на правую руку и плечо, замотанные в когда-то чистые тряпки.

— Воинское звание, фамилия, тип ранения?

— Младший сержант Иван Каланчов… Э-э, виноват, не понял насчет типа?

— Чем ранило: пуля, осколок, штык, просто побило-поломало при падении?

Непроизвольно кивнув и опять скривившись от полыхнувшей боли, высокий и худой (действительно, как каланча) отделенный командир хрипловато подтвердил:

— Немцы по нашим окопам минами сыпать начали, вот тогда — сначала в плечо, потом руку отбило…

Мимо солдата с ушибленным бедром младлей прошла, лишь едва мазнув взглядом по широкой прорехе на штанах, сквозь которую белели измазанные землей кальсоны.

— Когда ели в последний раз?

Тот самый солдат-переговорщик, поправив лямку винтовки на плече, с готовностью пожаловался:

— Второй день пошел, как последние сухари догрызли, тащ младший лейтенант! Нам бы пожрать?..

Пройдясь вдоль кривоватого строя в обратную сторону, Александра заговорила — моментально завладев вниманием: