Выстроившаяся возле кухни небольшая очередь партизан, среди которых ждали своей порции утренней каши и три рядовых бойца из сопровождения самого старшего политрука — с удивлением проводила взглядами уводимого под конвоем старлея. А вот военкора и его фотографа подобным было не удивить: и не такое видели. Меж тем, вернувшаяся за стол Александра бросила изъятые документы к остальной кучке его имущества, и все с тем же холодным равнодушием успокоила закипающего представителя соседнего отряда:

— Я действую в соответствии с инструкциями и предписаниями штаба Минской бригады. Дело гражданина Иманова так же будет рассматривать Особый отдел бригады: вы можете отправить туда рапорт со своим видением произошедшего.

— Да ты, бл!.. Все твои обвинения гроша ломаного не стоят! Я Жената знаю еще со времени формирования нашего полка: он отличный товарищ и храбрый командир! В бою труса не праздновал никогда, а уж насчет сбора сведений — это вообще смешно! Какие такие военные тайны от тут у вас выведывал: количество кур в птичнике, или производительность самогонного аппарата?!? Вам самим-то не смешно, а?!?

— Пока не очень, товарищ Кульмагамбетов. Насколько я понимаю, задержанный имеет какое-то отношение к разведчикам?

— Самое прямое: он командир сводной разведроты! С начала войны не меньше десятка фрицев на тот свет отправил, и четырех «языков» для допросов лично приволок — а вы тут из него изменника Родины лепите!

Терпеливо выслушав, девушка продолжила:

— Ваш «просто Женя» только командует, или же и сам совершает разведывательные выходы?

Нахмурившись, политрук в капитанском звании нехотя ответил непробиваемой девчонке, которая в армии числилась без году неделю, а уже взялась обвинять и арестовывать кадровых командиров:

— Совершает… По необходимости.

— Тогда вопрос уже к вам: с какой целью вы привели в расположение нашего отряда человека, который умеет определять точные координаты… И который, пользуясь своим званием краскома, собрал о нашем отряде массу сведений? И это при том, что вы сами недавно объясняли нам — откуда немцы взяли описание нашей внешности, и прочие сведения для своих листовок.

Подавившись заготовленной фразой, старший политрук разом побагровел от весьма обидного намека, могущего иметь для него не очень хорошие последствия.

— Лейтенант, ты что себе позволяешь в отношении представителя старшего военно-политического командования? Тебе не кажется…

— Вам.

— Что⁈

— Устав внутренней службы РККА четко регламентирует форму обращения: потрудитесь ее соблюдать. И если вас не устраивает мое намерение передать гражданина Иманова в Особый отдел бригады, то можно все решить и без лишней бумажной волокиты: соберем тройку военно-полевого суда с участием командования соседних отрядов, и рассмотрим дело вашего ротного ускоренным порядком.