Сделав крохотную паузу, чересчур умная лейтенант разом сменила тему:

— Впрочем, мы не отказываемся делиться боевым опытом со своими соседями. Ведь так, Виктор Михайлович?

Однорукий председатель «Чырвоная зары» согласно пробасил, внимательно разглядывая уткнувшегося взглядом в стол «Мандалаевича»:

— Хорошим гостям мы всегда рады: а для плохих у нас яма с мусором имеется.

Вздохнув, старший политрук без особой надежды поинтересовался:

— Товарищи, может все-таки с моим комроты как-то… Помягче решим?

Брагин поглядел на приятеля-заместителя, подумал и поинтересовался у отрядного краскома:

— Александра Владимировна?

Саша согласилась:

— Можно и помягче. Я составлю рапорт, старший лейтенант Иманов честно и развернуто ответит по всем изложенным в нем сомнительным моментам. Вы предупредите, пожалуйста, своего товарища — что соврать не получится, зато ложью он сам себе добавит проблем. Вы же помните поговорку «Что написано пером, не вырубишь и топором»? Товарищи из Особого отдела ее тоже очень хорошо помнят и постоянно используют в своей работе.

Окончательно растерявший всю свою жизнерадостность казах с капитанской «шпалой» в петлицах поморщился, и согласно кивнул.

— Далее вы напишете свое поручительство, после чего комроты Иманов вместе с вами свободно покинет расположение нашего отряда.

Вновь кивнув, гость не удержался от небольшого, и самую малость ядовитого высказывания:

— Вам самой впору в Смерше служить, товарищ Морозова.

Мило улыбнувшись и сразу же превратившись в красивую молоденькую блондинку в ладно сидящей на ней форме, Александра честно призналась:

— Когда я до войны занималась самбо в спортобществе «Динамо», некоторые знакомые оттуда предлагали мне пойти служить по линии НКВД. Считаете, надо было соглашаться?..

Хмурое небо над партизанским лагерем вдруг заплакало очередным холодным дождем, и шорох падающих капель послужил лучшим завершением непростого разговора. Вернее, просто хорошим, потому как прилетевший на плечо хозяйки ручной ворон поглядел на гостя и каркнул не просто насмешливо, а откровенно-издевательски:

— Дур-рачок!

* * *

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Середина октября в Подмосковье выдалась достаточно теплой и влажной, из-за регулярно случающихся дождей: после начала войны лейтенант Джугашвили полюбил сидеть у приоткрытого окна, курить и слушать размеренно-успокаивающий шум непогоды. Дождям он радовался как ребенок, ибо падающая с небес влага означала повсеместное наступление осенней слякоти на дорогах: той самой знаменитой русской распутицы, в которой неизбежно вязло и захлебывалось любое чужеземное нашествие с давних, очень давних времен. Еще, монотонный шорох падающих капель очень хорошо оттенял негромкие звуки радиоприемника, когда по нему транслировали передачу «Письма с фронта и на фронт»: