Куда хуже обстояли дела в Прибалтике: утренние радиосводки Информбюро о положении тамошних дел уже давно не радовали начальника отдела «С-37». А недавнее известие о том, что под вражеским авианалетом разом погибли командующий Вторым Прибалтийским фронтом генерал армии Мерецков, его заместители генерал-лейтенант Власов и генерал-полковник Кузнецов, а так же член Военного совета фронта товарищ Хрущев — и вовсе наполнило душу Якова тягостной печалью. Генералов было жаль, но вот Хрущев… Он знал его лично, причем едва ли не с детства: простой в общении, всегда энергичный и немного шумный, неизменно жизнерадостный, Никита Сергеевич достаточно часто бывал в их доме на семейных ужинах — будучи однокурсником его покойной матери, и одним из партийных соратников его вечно-занятого отца. Всегда находил время для дружеского разговора с Яковом, временами давал ему дельные советы… Такого человека убили, сволочи!!! Словно отвечая на тягостное настроение захандрившего мужчины, косые нити холодного дождя хлестнули по приоткрытой фрамуге, оставив на крашеном подоконнике россыпь мелких капелек-слез…

— … и на этом очередной выпуск нашей передачи завершается. До новых встреч в эфире, товарищи!

Смяв остатки папиросы о хрустальную пепельницу, яков поднялся и в несколько широких шагов добрался до лакированной коробки радиоприемника, выключив говорливого труженика. Вернулся обратно, и закрывая окно, бросил мимолетный взгляд наружу — после чего разом позабыл о своей хандре, расслышав наконец шаги уверенно приближающегося к его кабинету человека. Единственного на всем объекте, кто мог вот так, невозбранно и в любое время заглянуть в гости к начальнику отдела «С-37»: его руки машинально прошлись по кителю, выискивая возможный непорядок, но даже если бы он и был, устранять его было уже поздно.

— Вечер добрый, Яша!

— Здравствуйте, Сергей Миронович!

— Ну ты еще по стойке смирно встань… Мне официальщины и в других местах хватает.

Пристроив на вешалку шапку, осенний плащ и темно-коричневый портфель для бумаг, товарищ Киров совершенно по-простецки плюхнулся на диван с высокой спинкой.

— А ты чего без света сидишь? Никак, спать собирался?

— Да как можно, дядя Серго… Так, радио слушал, думал и вас ждал.

С шумным выдохом облегчения вытянул ноги в слегка забрызганных грязью хромовых сапогах, член Политбюро благожелательно кивнул:

— Думать всегда полезно… Распорядись, чтобы нам организовали чайку и чего-нибудь на зуб положить.

Пока лейтенант Джугашвили делал по телефону небольшой заказ, заместитель председателя Совета народных комиссаров растянул и ослабил узел удавки, именуемой галстуком, потер подбородок с успевшей немного отрасти щетиной — и превратился из Очень большого начальника в пусть и немолодого и изрядно усталого, но все еще крепкого и здорового мужчину. От которого, к тому же, по кабинету начал распространятся характерный аромат хорошего табака и алкоголя, составивший довольно неплохой «парфюм» для одного из руководителей громадной страны.