— Звучит мерзковато, — заметил я, отвернувшись к окну.

— Однако никто не может принудить морскую деву быть инкубатором.

— Почему?

— Сирена — хищная по своей натуре. Если кто-то посмеет тронуть деву без ее желания, то она способна вытянуть из глупца силу до последней капли. И, при определенных обстоятельствах, может это сделать даже на расстоянии.

Я поежился, решив, что стоит дарить Лилии цветы почаще.

— Потому раньше сирен порабощали клятвами и браслетами. В этом мире тоже в ходу легенда о русалочке, которая отдала часть себя, чтобы получить ноги.

— Миры тесны.

— Но чаще, конечно, сирен сжигали. В этом мире тоже было свое средневековье. Непокорных и сильных истребляли. Обвинение можно было придумать уже по ходу дела.

— Удивительно, что в Мезоамерике женщины практически равны с мужчинами. Я ожидал иного, если честно. Учитывая, что почти все жрецы у вас мужского пола, насколько я знаю…

— И правители, — мрачно подтвердила девушка. — Какой бы идеальной воительницей я не была, меня вряд ли допустят до трона. А вот Дало даже со своей репутацией однажды может стать императором и будет править страной.

— Как у вас происходит наследование власти? — решил уточнить я.

— Обычно венец переходит от отца к сыну. Если сыновей нужного возраста нет, то жрецы определяют кого из единокровников одобрит Кеотцль.

— Это что еще за черт?

— Бог, — поправила меня индианка.

— То есть любой, кого якобы одобрит божок, может стать правителем? Независимо от родства с почившим императором?

— Кровное родство у императора почти со всеми домами аристократии. Ведь у главы государства есть гарем из множества жен. И каждая представляет одну из семей. Таким образом он укрепляет власть и собирает клятвы верности с вассалов.

— Сильно! — я покачал головой.

К нам подошла сирена и сдержанно улыбнулась:

— Мы готовимся ко взлету. Прошу пристегнуться и не вставать с кресел пока мы не поднимемся. Сегодня небо неспокойно.

Я посмотрел в окно и оценил, как у горизонта клубится тьма, которую то и дело прорезают корявые молнии.

— Ни о чем не беспокойтесь, господин, — мягко заметила стюардесса. — Мы обгоним бурю.

— Конечно, — ответил я рассеянно, но подумал, что есть вероятность того, что все пойдет не по плану.

Спустя какое-то время в салоне потух свет и к нам подошел второй пилот. Он казался уставшим и бледным.

— Мы вынуждены приземлиться на одном из островов.

— Что происходит? — нахмурилась Вагош.

— Мы не можем удерживать судно и вести его в нужном направлении. Что-то необычное происходит в атмосфере и наших общих усилий недостаточно, чтобы противостоять непогоде, — он стер испарину со лба. — Это странно… Наш экипаж ходил сквозь ураганы и никогда не испытывал таких нагрузок. Мы можем пытаться дальше…