Я с удовольствием завязал на шее красно-синюю розетку и взглянул на себя в зеркало. Счастливо вздохнул, понимая, как же мне всего этого не хватало.

— Ну? Как я тебе?

Я обернулся. Вагош стояла передо мной в красно-синей футболке, на которой был изображён вставший на дыбы конь. Ткань едва достигала середины бедра и — бьюсь об заклад! — юбку надевать Вагош совсем не собиралась. Шея девушки была обмотана полосатым шарфом.

— Тебе идёт, — оценил я.

Вагош засияла. Я предложил ей руку, и она с готовностью положила ладонь на мой локоть.

До матча нам удалось немного погулять по городу. Вагош показала мне некоторые достопримечательности, а когда до главного события месяца оставалось не больше часа, мы двинулись в сторону арены, куда уже толпой валил народ. Оказывается, люди тут все же жили. Людской поток вынес нас к турникетам, где ведьмачка кому-то позвонила. И несколько дюжих мужиков забрали нас в круг из мощных тел и проводили на трибуну стадиона.

Сектор был забит под завязку. То тут, то там мелькали флаги и баннеры. И мне стало интересно, что здесь будет в качестве перформанса.

Под рев трибун, команды вышли на поле. И я отметил, что они здесь состоят из двадцати игроков каждая. Впрочем, как только представление началось, я понял, зачем так много игроков.

Правил у местного футбола было немного. Вернее, их было два: допинать мяч до конца половины поля противника, и не брать при этом его в руки. Способы же катания мяча ничем не ограничивались, и зачастую, под одобрительный рев толпы, на поле вспыхивали драки. Судя по тому, что некоторые игроки после стычек падали на залитое кровью покрытие без движения, я начал подозревать, что и смерть на поле во время матча в порядке вещей.

А ещё я понял, почему в этот спорт охотно набирают простолюдинов — вместо газона на поле было специальное покрытие, блокирующее силу, так что во время матча роль играла только физическая подготовка.

Словно заворожённый, я наблюдал, как тяжёлый мяч выбивает из строя игроков. Трибуны пели и скандировали, поддерживая своих и пытаясь заглушить оппонентов. А когда «Тапиры» забили первый гол и открыли счёт на табло, я увидел местный перформанс.

Высоко над полем вспыхнуло, и из яркого огня появился жеребец с развивающейся гривой. Он пронесся над площадкой, взорвался у конца половины поля оппонентов и осыпался яркими искрами. А над трибуной фанатов «Тапиров» опустились лучи холодного света, слившиеся в изображение вставшего на дыбы жеребца.

Два часа пролетели незаметно. Я словно растворился в этом реве, впав в своеобразный транс, из которого меня вырвал только финальный свисток судьи, сообщающий, что матч окончен. Как я и ожидал, «Тапиры» одержали победу. И четверо игроков, которые смогли остаться на ногах к концу матча, подошли к трибуне и принялись благодарить болельщиков за поддержку. Только сейчас я заметил страдания, которые испытывали игроки. И понял, что по сравнению с этими людьми, наши футболисты с Земли — просто симулянты. Ссадины и кровоподтёки покрывали их лица, а на руках и ногах уже растекались огромные синяки. У каждого наверняка были переломы. И держались они исключительно на морально-волевых усилиях. Но при этом парни улыбались и что-то говорили болельщикам.