— Короче, барин, я пришел тебе сообщить. Ежели в доме будет жить живоглотина эта мерзкая, то мы уйдем.

— Куда? — не понял я. — Кто мы-то? Ты один тут…

— А Бориска, значит, не в счет? — процедил мужичок и перехватил вторую ложку крепче.

— Ну, да, — я покачал головой, раздумывая, как бы не попасть под тяжеленный снаряд.

Несмотря на размеры тела, жировик оказался довольно крепким.

— По договору вы, барин, должны обеспечивать мне и моей семье безопасность. И тогда я буду служить вам верой и правдой веки вечные. Но ежели вы затеяли подлость такую, то мы уйдем.

— Давай не горячиться…

— И скатерть с собой заберем, — мстительно пообещал Жировик.

— А она твоя? — не на шутку озадачился я.

— А ты потом поймай и докажи, что не моя, — зло ответил мне мужичок. — Я ее к тому сроку продам и деньги спущу, уж поверь. Век меня будешь помнить! — он потряс кулаком в воздухе.

— А говорил, что жировики не такие, — я мягко попытался утихомирить гостя.

— Когда хотим, тогда и козни строим. И жалеть я тебя, окаянного не стану, так и знай…

Я откашлялся, отчего мужичок напрягся и покосился на дверь. Все же он не был совсем отбитым и понимал, что ходит по тонкому льду. Но я не мог не оценить, что он готов пойти на крайности, чтобы защитить свою питомицу.

— Бориску я в обиду не дам! — сообщил я громко.

— Обещаешь? — с надеждой спросил Жирик, и ложка тотчас скрылась в огромном кармане.

— Раз я заварил эту кашу, то и разбираться со всем придется мне.

— Только ты точно все сделай, — не унимался нечистый, баюкая на груди обездвиженную мышь.

— Обещаю, — сдался я. — И ты прости меня, Жирик. Мне стоило позаботиться о своих домашних.

— Это о ком? — не понял жировик.

— О тебе и Бориске, вы ведь тоже часть этого дома. Я должен был…

— Эх, барин, — мужичок неожиданно шмыгнул носом. — Вы это… не серчайте на меня. Я ведь не со зла все это наговорил.

— Понимаю. Ты беспокоишься о том, кто тебе дорог.

— Да, — согласился Жирик, и его глаза блеснули.

— А почему серебро? — я поднял брошенную ранее ложку и повертел ее в пальцах.

— Поговаривают, что темного можно только серебром прибить.

— Врут, — констатировал я.

— Ну, а если бы бежать пришлось, то хоть не с пустыми руками, — продолжил жировки как ни в чем не бывало. — Не возвращаться же за выходным пособием после того, как я барина вилкой заколол.

— Резонно, — пришлось признать мне.

— Так вы не серчаете? — еще раз уточнил мужичок, переминаясь с ноги на ногу.

— Нет. Ты в своем праве, признаю.

Гордо выпятив грудь, мужичок зашагал прочь и уже из коридора послышалось:

— Ну вот, Бориска, все и решилось, а ты «прибей его кочергой»! Где я кочергу серебряную взял бы?