— Оставьте свои манипуляции, дорогая.

— Что вам нужно, Михаил Владимирович? — не унималась гостья и, будто не замечая моего раздражения, устроилась на разобранной кровати поверх смятого одеяла.

Если Водянова в моей постели выглядела гармонично, то эта женщина откровенно раздражала. И не только потому, что продолжала усмехаться. Взгляд светлых глаз метался по комнате, отмечая каждую вещицу. Что-то подсказало мне, что с нее станется стащить телефон. Именно потому я демонстративно сгреб смартфон и планшет в ящик стола. Заметил в глубине ящика продолговатую серую коробочку, которую Лилия называла глушилкой, и вдавил кнопку в пластиковый корпус. Запер замок и сжал ключ в кулаке.

— А куда вы его спрячете? — иронично утончила девушка и хихикнула. Ее совершенно не задели мои действия, а лишь веселили. — Вы плохого мнения обо мне, княжич…

— И не без причины, — мрачно констатировал я.

— Вы верите всему, что слышите? — гостья закинула ногу на ногу и обхватила острое колено изящными пальцами. — Считаете справедливым верить грязным сплетням обо мне?

Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

— Очень жаль, что вы подвержены стереотипам, мастер Морозов. Я надеялась, что темный не окажется таким зашоренным… Надеялась, что уж вы — тот, кого также, как и меня осуждают авансом — захотите составить свое мнение об опальной журналистке.

— Не надо лжи, Тольяна, вы не надеялись, а совершенно точно знали, что тут вас не ждет теплый прием.

— Однако, вы меня впустили, — напомнила девушка с невинным выражением на лице. — Чтобы не стать причиной моей смерти…

— Нет, дорогая, — отрезал я безапелляционно. — Если бы вы свалились и свернули себе шею, то это была бы ваша вина. Даже Синод бы это признал.

— Вам важно мнение Синода? — с легким оттенком презрения спросила девушка.

Я понимал, что скорее всего дама записывает наш разговор. И хоть я надеялся на глушилку, но все же осознавал, что рисковать не стоит.

— Я не нарушаю закон, госпожа Лошадчак. А вы сделали это.

— Неужели? С каких пор обычный визит стал преступлением?

— С тех самых, когда он походит на незаконное проникновение.

— Вы, княжич, открыли мне окно, — напомнила девушка.

— Но ворота вы преодолели без приглашения.

— Вы же понимаете, что я не смогла бы войти без приглашения. Кто-то из ваших домашних дал мне его. А на входе не было охраны, — ответила она, кривя губы. — И я звала-звала…

— Звали? — я недобро улыбнулся. — И сторожевые упыри вас не услышал?

— Кто? — на мгновенье на лице девушке дрогнула маска безмятежности.

— Вы же не думали, что дом темного охраняют обычные люди? — беззастенчиво врал я. — Или то, что охранники не входят на территорию особняка, вас не насторожило?