— Есть подозрения, что ты влип в серьезные неприятности, Морозов…

На это я лишь кивнул. Говорить хоть что-то было не обязательно.

— Тебя вызвали в Синод, и сопровождать тебя будет этот жуткий Круглов, так?

— И откуда ты знаешь?

— Он позвонил и попросил заварить ему нашего семейного чая, — поделилась своим возмущением секретарь. — Представляешь?

— Быть может, это хороший знак, — возразил я. — Виктор не стал бы просить об этом, если…

— Таким образом, он просто убедился, что ты дома и не сбежал! — предположила девушка.

— Ты сгущаешь краски.

— Не будь наивным, Миша, — процедила девушка сквозь зубы и протянула мне брюки.

Как только я их надел, она приложила ко мне рубашку и слегка прищурилась.

— Какая разница…– успел сказать я, когда девушка закатила глаза.

— Не стоит являться в Синод в официальном костюме ведьмака. Могут решить, что ты не принимаешь жрецов всерьез. И одевать нечто непрезентабельное — значит, не уважать Верховного…

— Считаешь, что меня может допрашивать кто-то вроде него?

— Ты должен предусмотреть все! И явиться на комиссию в траурном образе.

— Траурном? — опешил я.

— Покаянном, — поправила сама себя Лилия и потерла переносицу, словно испытывала головную боль.

— Ты в порядке? — запоздало озаботился я.

— Все хорошо, — сирена посмотрела на меня с какой-то тоской. — Все будет хорошо, когда ты перестанешь делать глупости…

— Не нагнетай, — я подошел к ней и взял рубашку, которую девушка так мне и не отдала. — Поверь, мне пришлось…

— Морозовы вечно хранят какие-то собственные тайны.

— Кто бы говорил! — усмехнулся я, надеясь развеять мрачное настроение Лилии. — Когда вернется Денис?

— Еще один любитель секретов, — пробурчала девушка и подала мне жилет, а потом и пиджак.

— Обязательно костюм-тройка? — на всякий случай уточнил я.

— В жилете у тебя больше шансов, — неожиданно девушка подалась ко мне и порывисто обняла. — На подкладке можно начертать руны. Если даже с тебя снимут пиджак, то…

— Ты чего? — я мягко погладил девушку по спине, удивляясь тому, как изменилось ее настроение. — Будто на войну меня собираешь.

— Я видела твои синяки, — прошептала она, запрокинув лицо. — Они не зажили, и ты весь в ссадинах. Это куда же ты влип, глупый?

И в этот момент я понял, почему она так смотрела на меня в комнате. В груди стало тяжело, будто сердце сделалось больше.

— Перестань беспокоиться, — я провел пальцами по ее волосам. — Все и правда не так страшно, как ты думаешь. Я после тренировки весь в кровоподтеках…

— Врешь! — она обиженно поджала губы.

— Преуменьшаю, — легко согласился я. — Но мне приятно, что ты за меня переживаешь. Того и гляди я подумаю, что нравлюсь тебе.