Она хитро посмотрела на стоящую рядом с моим креслом компаньонку и уточнила:

— А это ваша полюбовница?

Все очарование момента тотчас разрушилось.

— У вас между зубами что-то застряло, — заботливо сообщил я. — Вам стоит почистить рот прежде, чем мы продолжим. Вы и сегодня ночью были несвежей, но я полагал, что вам хватит времени привести себя в порядок.

После этого я обратился к Федору:

— Проводите нашу гостью в гостевую ванную комнату…

Лицо блогерши вытянулось и побледнело, мне даже показалось, что она сейчас упадет в обморок из-за оттока крови с головы. Но все же журналистка смогла сохранить самообладание и холодно улыбнулась.

— Значит, это ваше? — невинно уточнила Маришка и протянула ей складное зеркальце. — Сегодня слуги нашли, когда прибирались…

Лошадчак нервно махнула рукой, и ее оператор выключил камеру.

— Мы, наверно, не с того начали, — кисло усмехнулась Тольяна.

— Вы сами решили начать таким образом, — оборвал ее я и поднялся на ноги. — На этом считаю свои обязательства по нашей договоренности исполненными.

— Что⁈ — девушка вскочила, опрокинув на пол сумочку, до того лежавшую у нее на коленях.

Из той выпал диктофон с горящим индикатором.

— Вы не уважаете дом моей семьи, и вам тут больше не рады.

— Княжич, давайте мы вернемся к началу, — заискивающе произнесла Тольяна и демонстративно выключила диктофон.

— Считаете, что можно отмотать время назад? Или вы готовы принести извинения моей компаньонке?

Лошадчак перевела глаза на Маришку и на мгновенье скривилась.

— Достаточно, — холодно отрезал я. — В этом доме не принято снисходительное отношение к членам семьи. А вы себе позволили лишнее…

— Я не знала, что это ваша компаньонка. Что она из числа приближенных.

— Вы в чужом доме, дорогая… — я твердо взял девицу под локоть. — Тут все «свои», кроме вас и ваших сотрудников. Играть по вашим правилам тут никто не станет.

— Простите меня! — выпалила Тольяна, обращаясь к Маришке. — Просто сложно вести интервью, когда в кадре такая красивая девушка. Мне неловко, что все зрители будут видеть вас и сравнивать…

В глазах хитрющей журналистки сверкнули слезы.

— Ох, я не подумала, что съемка уже идет, — смутилась Маришка, вынула из кармана носовой платок и подала его гостье.

— Благодарю…

— И я вас прощаю! — с достоинством произнесла моя компаньонка неожиданно. — Если для Михаила Владимировича это важно, то я не держу на вас зла.

— Вы слишком добры… — я коротко кивнул.

На блогершу эта сцена произвела странный эффект — она смешалась и на какое-то время показалась моложе своих лет. Но быстро нацепила на лицо дежурную улыбку. Слез в ее глазах как и не бывало.