— Сделай все, что должен для семьи, родич, но не забывай о себе. Если ты будешь несчастлив, то все заслуги и жертвы будут напрасны. Все будет зря, запомни!

Он шагнул к кругу. Развернулся, махнул мне рукой.

— Давай, дядь. Авось, свидимся, — глухо произнес я.

Старик кивнул и переступил бликующие линии. И его тут же поглотила яркая вспышка. А когда все стихло, на дорожке парка остался только черный выгоревший рисунок.

— Спасибо, — произнес я, оборачиваясь к папе. — Но у меня есть к вам одна просьба, лоа…

— Вы, Морозовы, на редкость наглые господа! Но — так уж и быть — я готов услышать вашу просьбу, мастер… — Барон уставился на меня, склонив голову.

— Если Александр Морозов вернётся в этот мир… нелегалом, я очень надеюсь, что ваш орден хранителей решит с ним вопрос, — жёстко продолжил я.

Легбэ несколько мгновений испытующе смотрел на меня, а затем кивнул и оскалился белозубой улыбкой:

— О, мастер Морозов, можете даже не сомневаться на этот счёт!

* * *

Домой я вернулся уже за полночь и поставил мотоцикл в гараж. Вошел в спящий особняк, смерил шагами пол в гостиной. Потом закинул в почти потухший камин полено и сел в кресло напротив очага. Довольно улыбнулся и прикрыл веки: дело сделано. Да, все то, что я замыслил и исполнил, скорее всего скажется на этом мире, и возможно даже многое изменится в расстановке сил… Но мне плевать. Все, что я осуществил — сделано ради семьи. Родной семьи, как оказалось. А остальное… гори оно синим пламенем! Сильные мира сего разберутся. И если повезёт — я останусь в плюсе, повлияв на расклад. Ведь я темный ведьмак. Лидер мнений, который набирает вес в обществе.

— Миша, только что по телевизору сказали, что был убит Верховный жрец!

Взволнованный голос Лилии вырвал меня из размышлений. Я открыл глаза и спокойно ответил:

— Иногда такое бывает. Хотя это действительно чудно. Сперва император Мезоамерики, потом — Верховный жрец Империи…

Лилия уставилась на меня. И в ее удивленном взгляде явственно проступил страх. Она прижала ладонь в странному украшению на шее и потерла пальцами камень на бархатной полосе.

— Только не говори, что ты…

— Вроде бы это сделал старший Воронцов, — лениво ответил я. — Уж не знаю, что они там не поделили. Я же в это время был на интервью с Лошадчак.

— Так вот зачем ты позвал ее именно сегодня… — пробормотала она. — Зачем, Миша⁈

Я встал с кресла, крепко сжал кулаки. Стиснув зубы до скрипа, прошипел:

— Старик совсем потерял берега! Наверное, посчитал, что власть и титул дают ему бессмертие… Он решил угрожать мне и моей семье. И тебе в том числе! Он посмел говорить о тебе так, словно имел право упоминать твое имя! Считаешь, мне стоило покориться воле зарвавшегося мерзавца?