— Вам неудобно? — с преувеличенным удивлением спросил Луль.

— Думаю, вы намеренно предложили мне это жуткое кресло.

— И зачем мне это?

— Чтобы я ощущал себя неловко и вместо того, чтобы нормально общаться, был вынужден бороться с дискомфортом.

По тому, как дернулась его бровь, я понял, что попал в точку.

— Я вас не виню. На войне все средства хороши.

— А мы воюем? — он прищурился.

— Вы ведь пригласили меня не для дружеских посиделок. И давайте начистоту: вам выгоден любой мой промах…

— А мы целимся? — не унимался парень.

— Вы красите волосы? — я резко сменил тему разговора.

Луль на мгновенье завис, а потом зачем-то пригладил растрепанные пряди.

— На самом деле — да. Мне нравится более теплый оттенок.

— Он делает вас породистым? — я занял удобный диван и закинул ногу на ногу. — Вам кажется, что с таким цветом волос вы кажетесь привлекательнее для публики?

— Мастер Морозов… — усмехнулся Луль, но я его перебил.

— Мне тоже предлагали покрасить волосы. Говорили, что для образа темного не подходит мой оттенок. Рекомендовали сделать тату. Но я отказался.

— Выше этого? — осклабился Игорь.

— Нет.

— Боитесь потерять свою мужественность?

— Просто не хочу, — я пожал плечами. — Но даже с красной шевелюрой и рисунками на лице я останусь собой.

— Княжичем Морозовым, наследником великого рода?

— Парнем, который не любит овсянку, — огорошил я интервьюера.

— Что? — растерялся Луль.

— А вы любите ее?

— Да… то есть, она полезная…

— Иногда мне подают ее на завтрак. И я терпеть не могу эту кашу, даже когда ее пытаются сдобрить маслом или сиропом…

— Как мы перешли к обсуждению овсянки? — он натянуто улыбнулся.

— А в чем разница между обсуждением моего происхождения, к которому я не имею отношения, и овсянки, которая априори полезна? Ведь я не выбирал, где родиться и какую фамилию носить. Гораздо важнее, что я за человек. Разве я не прав?

Луль посмотрел мимо меня, явно ища одобрения режиссера. А потом вновь перевел взгляд на меня.

— Вы же понимаете, что зрителю интересно кто вы?

— И я готов рассказать об этом! Я открыт и ничего не скрываю…

— Отлично…

— Но я не хочу, чтобы во мне видели только аристократа. Или сына моего отца, которого я даже не знал. Я не был с ним знаком, это правда. И не отвечаю за его поступки, также как не могу знать его мыслей. Мне не хочется давать оценки человеку, которого никогда не видел.

— Хм… — кажется, я порушил стратегию Луля, который не ожидал такого поворота. — Но…

Он забылся и решил погрызть ноготь. Однако опомнился и быстро отдернул палец ото рта.

— Он вас оставил в Муроме… — наконец нашелся парень.