— Я вас раздражаю, — заметил я с улыбкой. И пожал плечами. — Ну, вы не первый, кто испытывает подобные эмоции, мой куратор тоже поначалу не был в восторге от меня.

— А что изменилось потом? Сюда вы приехали вместе, и во время сценки с наемниками он стоял за вашей спиной. Вы его защищали.

— Куратор уважает мои границы, и я отвечаю ему взаимностью.

— У вас заладилась работа с Синодом?

— Мне повезло встретить очень достойных людей. Со мной советовались, меня консультировали и мне помогали. Никто не испытывал предубеждений относительно цвета моей силы.

— А вне Синода? — тут же насторожился Луль.

— Меня предупреждали, что люди могут опасаться темного ведьмака. Но лично я так и не столкнулся с презрением или страхом. В той же поездке в Бергардовку я познакомился с замечательными людьми — никто из них даже внимание не обратил на то, что я темный. Они были радушными и настоящими.

— И вы решили осчастливить их ремонтом храма? — с легкой издевкой уточнил Луль. — Это было очень неожиданно для темного.

— Стереотипно мыслите, — я презрительно усмехнулся.

Парень встрепенулся, словно я сказал нечто кощунственное. Но я невозмутимо продолжил:

— Тем людям довелось столкнуться со страшным. Их соседи — добрые люди, с которыми они еще вчера здоровались и встречались на ярмарке — вдруг стали чудовищами. Ночами упыри ломились в их дома. Даже псов они не могли оставить на привязи, потому что их пожрали бы их вчерашние приятели. Это ли не ужасно?

— Но почему храм? — упрямо поджал губы журналист.

— Потому что вера — это единственное, что осталось у этих добрых людей. Она помогла им не отчаяться, спасла от тьмы, которая затопила улицы деревеньки. Людям нужен свет, чтобы их собственная душа продолжала сиять.

— Это же обычные крестьяне! А выговорите о них…

— А вы — необычный? — уточнил я с холодной злобой. — Вы сделали виниры, вывели веснушки, которые все равно светятся на носу…

Луль дернулся, словно хотел проверить правдивость моих слов и потрогать свою кожу.

— Вы сменили фамилию и купили себе титул. И потому решили, что обрели породу и право свысока отзываться о простом люде?

— Вы переходите границу… — голос его задрожал.

— Обидно? Досадно, когда аристократ ставит вас на место? А не вы ли поступаете так, когда снисходительно отзываетесь о тех, кому судьба не дала родовитых предков?

— Я всего лишь спросил про храм.

— Вера нужна каждому, — назидательно продолжил я. — Для вас храмом стала съемочная площадка. А для других — это скромный дом, где они могут говорить со спасителем. Не смейте свысока вещать о тех, до кого вам самому не дотянуться. Кстати, как насчет тренировочного поединка? Обещаю не использовать силу ведьмака. Мы могли бы устроить старую добрую драку без рун и способностей…