— Личность подтверждена, Михаил Владимирович Морозов.

— Серьезно у вас тут, — буркнул я, возвращая гаджет.

— Это наша работа.

Я вошел в открывшуюся кованную калитку. Оценил размотанную шипастую ленту, перегораживающую дорогу, и перешагнул через нее.

На идеально подстриженной лужайке резвилась пара доберманов — невысокая девушка в тренировочном костюме кидала им мяч. Псы никак не отреагировали на мое появление, а девушка проводила меня тяжелым взглядом.

Я благоразумно решил не здороваться, чтобы не отвлекать собак от игры. На пороге дома меня встретил дворецкий и поклонился:

— Здравствуйте, господин. Вас уже ожидают, прошу за мной…

Нам распахнули дверь, и мужчина прошел внутрь первым. Я направился за ним, оглянувшись перед тем, как дверь закрылась. Доберманы стояли в паре шагов позади и молча сверлили меня голодными глазами.

— Что тут происходит? — нервно уточнил я. Но ответа не получил.

Гостиная больше напоминала музейный зал. Стены оказались увешаны фотографиями в золоченых рамах, а посреди комнаты стояли витрины с подсветкой. Но рассмотреть экспонаты я не успел — мой провожатый свернул в коридор, и я шагнул за ним. Мужчина остановился перед массивной дверью из темного дерева и коротко постучал.

— Войдите, — послышался глухой голос.

— Прибыл княжич Морозов, — пояснил дворецкий, отворяя дверь и пропуская меня внутрь.

Кабинет выглядел просторным. Тяжелые гардины были небрежно сдвинуты в сторону, чтобы впустить в комнату больше света. Оконную раму толкнули наружу, чтобы открыть, но та уперлась в решетку, приваренную со стороны сада. Гость, очевидно, не знал, что для проветривания тут был предусмотрен режим частичного открытия рамы, и я понял, что сидящий за столом человек не был хозяином дома. Это стало ясно хотя бы потому, что он использовал винтажную серебряную вазочку для печенья в качестве пепельницы. Выпечка же лежала в сетчатом ведре для бумаг и источала аромат ванили.

Мужчина за столом был сухим и жилистым. Его глаза рентгеновским аппаратом просветили меня насквозь, задержавшись на короткой косе на поясе. Но опасений незнакомец не выказал.

Он обладал ничем не примечательной внешностью, хорошо подходящей для службы в царской охранке. И пост он, видимо, занимал немалый — такой, который позволил надавить на приказчика для встречи в его доме. Подобной властью могут похвастаться только две структуры: служба безопасности Синода, и императорская охранка. И с синодниками я уже беседовал по возвращении в страну…

Я осмотрелся по сторонам в поисках брата. Но в кабинете был только неизвестный мне тип. Заметив мою реакцию, он добродушно улыбнулся и указал ладонью на свободное кресло: