— Не поверишь, но он взял у меня автограф для сестры.

Денис засмеялся. и в этом звуке послышалось облегчение.

— Кто бы мог подумать, что мой брат покорит сердце дочери нашего… — он многозначительно ткнул пальцем в небо. — Быть может, мы получим предложение руки и сердца…

— Хватит уже, — фыркнул я, толкая развеселившегося князя.

— Так что он сказал? Давай, слово в слово…

Я пересказал предложение монаршей особы, Денис слушал меня с явным нетерпением.

— Это ведь отличная новость! — его глаза загорелись. — Я даже не надеялся на такое чудо.

— Ты нашел много Морозовых?

— К сожалению, лишь троих, но один из них старик, а двое совсем еще дети. Их стоит поселить в надежном месте, чтобы могли расти без страха покушений. Однако, теперь можно набрать талантливых бастардов и дать им род без права наследования.

— Решай сам, я в этом совершенно не разбираюсь. Мое дело малое — быть звездой.

На этой фразе я не выдержал и хохотнул.

— Надеюсь, наше недопонимание улажено? — серьезно спросил брат.

Я кивнул.

— Да… — и после короткой паузы добавил: — Брат.

И в этот раз последнее слово далось мне с трудом.

На лице Дениса проступила облегченная улыбка.

— Я рад, что мы решили этот вопрос. Ну? Идём?

Он хлопнул меня по плечу.

— Да. Идём, — ответил я, и мы направились к особняку.

Однако по дороге я заметил хитрого Тихона. Он показал на купол зимнего сада и поднял большой палец вверх.

— Спасибо, — одними губами сказал я и вынул телефон. — Извини, у меня тут дела образовались.

Брат не возражал против моей отлучки. Было заметно, что мыслями он был уже далеко.

«Подойди в зимний сад к беседке», — написал я Лилии.

* * *

В зимнем саду было тихо. Тут стоял густой аромат цветов и влажной земли. Беседку я нашел быстро и внимательно осмотрел расположившийся около нее горшок. Ромашка казалась совершенно обычной. Но стоило мне приблизиться, как она медленно повернула ко мне соцветие и лепестки сложились в жутковатую ухмылку.

— Привет, — неуверенно поздоровался я. — Очень надеюсь, что ты меня понимаешь.

Растение не шелохнулось, продолжая пялиться на меня желтой сердцевиной цветка.

— На улице тебе оставаться нежелательно. Лето тут бывает душным. Опять же, полевки могут погрызть…

Ромашка презрительно фыркнула.

— К тому же, надо учитывать, что кто-то посторонний заметит тебя и решит уничтожить, как нечисть…

На это заявление цветок вздрогнул, и я дожал:

— Нечисти надо держаться вместе, полагаю. В нашей семье принято своих не обижать. А раз ты уже как бы свой… своя… короче, давай-ка одомашиваться! Если тебе так уж хочется, то можешь и дома мышей ловить. Не знаю как…– я задумался, не зря ли все это затеял.