— Какой рапорт? — проблеял Лёха.
— О добровольной помощи братскому испанскому народу в их справедливой борьбе против фашистов! — радостно оскалился комиссар.
Комиссар так счастливо ему улыбался, что спорить не имело смысла.
«Фашизм? Да щас мы его забьем ссаными тряпками!» — решил Лёха, — тем более, что впереди маячил тридцать седьмой год, а с моими приколами, вот легко может все кончится расстрельной стенкой…
Вызванный на беседу к политруку, Лёха сидел на солнце около здания штаба и «ожидал своей очереди», — как мысленно пошутил Лёха, — «правда в отличии от Танечки, такое вряд ли мне понравится».
Пропустив на выходе раскрасневшуюся и видно уже как следует политически подкованную Танечку, Лёха вошёл в кабинет политического просветителя. В итоге прослушав в итоге коротенькую лекцию минут на сорок о моральном облике добровольного «помогателя» испанской революции, Лёха отправился собирать свои не многочисленные пожитки. Завтра утром были шансы поймать попутный рейс в Москву.
В заключении беседы комиссар хлопнул его по плечу:
— Не волнуйся, товарищ Хренов! Партия сказала надо, комсомол ответил есть! На поля! На стройки! Мы тебя премировали фотографией у красного знамени полка!!!
Глава 12 Мексиканы Хуян Херров и Гоша Кузмаччо
Лёха на пару с Кузьмичом, одетые как братья-клоуны в страшные коричневые шерстяные пиджаки фабрики «Прощай Молодость», сжимая в руке фанерные чемоданы, потели у вагона поезда Москва — Париж. Выбритые до синевы, благоухающие вчерашним перегаром пополам с одеколоном «Шипр», они ждали команды на погрузку.
Сопровождающий их лейтенант попросил подождать несколько минут на перроне.
Вещей у Лёхи было не много и обшарпанный фанерный чемодан, как и шикарный кожаный чехол с аккордеоном, интереса у проверяющих не вызывал. А зря! Внутри музыки притаился лехин родной Браунинг с клеймом «О. К. Ж» и цифрами 2303 на затвор и четыре обоймы…
Уезжая из Качи он договорился и из десятка списанных Браунингов 1903 года собрал вполне приличный ствол, сменяв его на несколько ништяков.
Его младший брат был спрятан за второй обшивкой фанерного чемодана. Как оказалось рейхсмарки надо было отрабатывать и их выделили на покупку карманного пистолета, который Лёха должен был передать в Париже. Но хитро выделанный Хмыренышь сунул Лёхе потёртый маленький Browning Baby вместе с распоряжением для пограничников пропустить.
— Наверное обыскивает купе или наоборот, неуставняк какой прячет, — ляпнул вслух Лёха, чем заставил подпрыгнуть Кузьмича, — да не ссы ты, товарищ потомственный вредитель, никто нас не слышит, — подколол Кузьмича наш герой.