— Ишь ты, смелый, да? — прошипел он, приближаясь к нему. — Ну-ка покажи, насколько смелый…

Он размахнулся, чуть ли не в театральном жесте, чтобы нанести показушный удар, поднимая кулак высоко над головой. Парень остался стоять на месте, не отводя взгляда — готовился принять удар. Но внезапно боец осадил руку и остановился на полпути, словно издевался: мол, я-то могу тебя пришибить, просто не хочу.

— Ха, напугал! — презрительно усмехнулся боец.

Парень даже моргнул растерянно. Я видел, как в зале все затаили дыхание, а бабушка вообще опустила глаза, прижав к груди свои квитанции, будто боялась, что сейчас начнётся нечто ужасное.

И увы, она не ошибалась: не успел паренёк сообразить, что это была всего лишь игра на нервах, как боец снова занёс кулак — уже не для понта. Его удар на этот раз летел прямо в лицо бедолаге, который не успевал среагировать.

Но кулак так и не достиг цели. Я подался вперёд, перехватив руку нападавшего за запястье, и вывернул её. Успел сделать это буквально в нескольких сантиметрах от носа парня, которого собирались бить.

— Чё за… — боец дёрнулся, не сразу понимая, что произошло.

Я чуть сжал его запястье — ровно настолько, чтобы он ощутил, что моя хватка стальная, и вырваться ему не удастся. В зале стало совсем тихо. Все пятеро уставились на меня. Главарь нахмурился, услышав, как его подручный взвыл от боли и неожиданности:

— Отпусти! — прошипел он, лицо исказилось.

Вместо ответа я коротким движением отвёл его руку в сторону, и боец врезался плечом в своего же товарища слева — тот дёрнулся и чуть не упал. Но всё равно не унялся, попытался развернуться и вмазать мне другой рукой.

Я даже не стал уклоняться. Просто свободной ладонью добавил ему в солнечное сплетение ровно столько, чтобы выключить из боя секунд на десять.

— У… — он хотел что-то сказать, но вышел лишь сдавленный хрип, и его ноги подкосились.

В зале всполошились, но никто не кричал. Публика не знала, как реагировать: то ли испугаются ещё больше, то ли продолжат молча наблюдать. Я действовал быстро и хладнокровно, затягивать этот конфликт желания не было.

Оставшиеся четверо тут же рассредоточились, окружая меня полукольцом. Главарь встал напротив, накинув капюшон и уставившись на меня тяжёлым взглядом. Чувствовалась в нём жестокость и наглость, но и доля осторожности: он-то видел, что я без церемоний уложил его боевика.

— Ты кто такой, а? — процедил он, в голосе вибрировала явная угроза.

— Посетитель, — ответил я спокойно, оглядывая их. — Такой же, как и все здесь.

— Посетитель, — передразнил он. — Ща те больно будет, посетитель!