Я шагнул в этот туннель, и в следующий момент раздался взрыв, за которым последовали звуки стрельбы. Из туннеля потянуло гарью и каменной пылью.

Проход изгибался, так что происходящего на другом его конце я не видел, лишь стены изредка освещались отблесками выстрелов. Я прибавил шаг.

Стрельба сменилась характерным металлическим лязгом, с которым работают верхние конечности богомолов, подобравшихся к противнику на расстояние рукопашного боя, и быстро оборвавшимся криком. Я знал, как это бывает. Все равно, что бросить кусок мяса в промышленную мясорубку — на выходе получишь фарш, который без специальных процедур и опознать невозможно.

Звуки стихли. Я замер на месте, выставив на плазмомете еще больше мощности. Не та ситуация, чтобы экономить. Если я лягу тут еще одним трупом, пара сэкономленных выстрелов мне погоды уже не сделают. Резня происходила в паре десятков метров от моего текущего местоположения, прямо за поворотом туннеля, и теперь уже физика работала против меня. Если эта махина бросится на меня и сумеет разогнаться, то даже десяток исключительно удачных попаданий ее не остановят.

Разумеется, она на меня бросилась.

Богомол появился из-за поворота со зловещим металлическим скрежетом. Он опустился на четыре конечности и двигался в горизонтальном положении, а его верхняя пара рук распустилась двумя букетами лезвий.

Он был стремителен и прекрасен в своей смертоносной неотвратимости. Обычный человек не успел бы ничего сделать, но я успел.

Горизонтально ориентированный корпус машины для убийства представляет больше возможностей для человека с плазмометом, ведь одним выстрелом ты можешь поразить больше уязвимых мест. Если, конечно, тебе известны эти самые уязвимые места.

Мне они были известны, вдобавок, Стрелок отметил, попадания в какие области давали наибольший эффект, и принялся палить по ним, рассчитывая, что все эти хреновины принадлежат если не одной партии, то хотя бы близким.

Третий выстрел оказался критическим. В тот же момент, когда я это понял, я прыгнул в сторону, пытаясь уйти с линии атаки, которую богомол уже никак не смог бы изменить. Стрелять я, разумеется, не перестал.

Богомол врезался в стену, противоположную той, к которой я отпрыгнул, пропахав в ней глубокую борозду. Ширины коридора мне не хватило, и несколько лезвий скользнули по моему бедру, разорвав в клочья легкую броню и оставив пару глубоких царапин на коже. Мой болевой порог куда выше, чем у обычного человека, но это я все равно почувствовал.

Железяка напоследок дернула приводами и застыла.