Программа вышибала специалиста из всех активных профилей, низводя его к базовому, а также блокировала большую часть внедренного в тело оборудования. Действовало это не больше десяти секунд, до срабатывания второго встроенного контура защиты, и за это время на полигоне или в классе с человеком не успело бы случиться ничего плохого.

Детская, по сути, забава, которой мы пользовались только тогда, когда рядом не было взрослых. Настоящих «взрослых», я имею в виду, тех, которые способны были оценить нас по достоинству.

А на системы видеонаблюдения, которые окружали нас всю жизнь, мы внимания не обращали. Мы слишком хорошо умели с ними справляться.

Но десять секунд в бою — это целая вечность.

Сразу же после отправки вируса я вскочил на ноги и бросился к «брату». Стрелку казалось, что я бегу в замедленной съемке, так медленно, словно дело происходит под водой или на планете с повышенной гравитацией, но на самом деле я был куда быстрее обычного человека.

«Брат» стоял слева от проема и с недоумением смотрел на свою правую руку, из которой выпал короткий штурмовой карабин. С еще большим недоумением он посмотрел на меня.

Я вскинул выставленный на минимальную мощность плазмомет и прострелил ему правую руку в районе плеча. Трижды.

Это даже не больно, в правой руке у него минимум нервных окончаний, но сводит на нет большую часть его боевых способностей. Но такие дерутся до конца.

Он дернулся, выхватывая игольник левой рукой, но я был к этому готов и пнул его в запястье. Игольник отлетел в сторону, он сделал шаг назад.

У него было обычное, ничем не примечательное лицо. В толпе не обратишь на него никакого внимания, и в памяти твоей оно не отложится. Нечего там запоминать.

— Назови себя, — потребовал я.

— Сто Шестьдесят Третий, — сказал он.

— Задание? — спросил я.

Он покачал головой. Мы оба знали правила игры и понимали, что будет дальше.

Что ж, он был такой же, как я, но гораздо моложе. Наверное, это было второе или третье его задание, и он уже вляпался.

Но на самом деле он вляпался в момент своего создания. Его заготовку отлили в готовую форму, он должен был стать еще одним винтиком в огромной и хорошо отлаженной машине, которая помогала влиятельному и богатому клану Кэмпбеллов заработать еще больше денег и получить еще больше власти.

Он был такой же, как я десяток лет назад.

Только вот мне удалось соскочить, а он все еще крутится в этих чертовых шестеренках.

Он выступил против меня, но в этом не было ничего личного. Этого требовали корпоративные интересы. Ему отдали приказ, и он старался выполнить его, как мог. И он бы наверняка довел порученное ему дело до конца, если бы не встретил меня.